Сухарева башня

В небольшом кабинете тускловато горела лампа, и свет ее отражался на начищенном боку громадного самовара, стоявшего в углу. Возле самовара в удобном кресле сидел, широко расставив ноги, плечистый гражданин лет 55 с пышными усами. На растопыренной пятерне он держал блюдечко и с шумом прихлебывал оттуда чай.

За столом напротив двери сидел другой гражданин, помоложе – с маленькой головой, покрытой редкими русыми волосами. Усы у него тоже имелись, но попроще, а на правой руке, которой он лениво листал какую-то книгу, судя по ее виду, бухгалтерскую, выделялся негнущийся большой палец.

«Так… это, значит, Сидор Михалыч Ярцев, – сообразил Опалин. – А чай пьет, должно быть, хозяин, Савва Кутепов».

– Ничего я из твоей записки не понял, – сказал Ярцев брюзгливо, захлопывая книгу и вонзая в Опалина холодный, изучающий взгляд. – Наперед тебя предупреждаю: если вы там в угрозыске задумали какую штуку против меня, вот свидетель, Савва Борисыч. – Он кивнул на хлебавшего чай гражданина. – Я законы знаю…

Из этой осторожной, но не слишком связной речи Иван понял, что Ярцев его побаивается, и воспрял духом. Но тут до его уха донесся топот из коридора, и в кабинет сунулся один из зрителей, которого Опалин раньше видел в бильярдном зале. Физиономия вновь прибывшего сияла непередаваемым удовольствием.

– Там Щеголь петербургского фраера уделал вчистую, – выпалил он, блестя глазами, – что же вы? Такое зрелище!

Город Петроград, бывшая столица, недавно сделался Ленинградом, но название это еще не прижилось, и многие упорно величали его Петербургом – хотя так он именовался вообще, можно сказать, в незапамятные времена, еще до войны с немцами, которая перевернула все вверх дном, вознесла тех, кто был никем, и смахнула, как пыль, тех, кто воображал, что только они одни что-то значат в этом мире.

– Зрелище, зрелище, – хмыкнул Ярцев, косясь на Опалина, – ты вот что: если они снова станут играть, поставь за меня пятьсот. Понял?

Гость, должно быть, понял, что он явился некстати, быстро пробормотал, что все сделает, и скрылся.

– Дел у меня невпроворот, – буркнул Ярцев, насупившись. Брови его нависли низко, и когда он хмурился, то становился особенно неприятен. – Ладно. Как тебя зовут-то?

– Опалин. Иван Опалин.

– И зачем ты меня беспокоить вздумал?

– Я Лариона ищу. Который Стрелок.

– Мы со Стрелком дел не имеем, – сказал хозяин из угла. Он поставил блюдечко на стол и, взяв кусок сахара, стал грызть его.

– Он твоего брата убил, – сказал Опалин Ярцеву, решив не отвлекаться на посторонних. – Поквитаться не хочешь?

– Ну, допустим, хочу, – Ярцев нехорошо оскалился. – Да что с того? Лариона голыми руками не возьмешь, это всем известно.

– От тебя и не потребуется ничего. Мы сами им займемся.