Судить буду сам

…Наблюдение за домом Крэка в течение всей предшествующей недели попеременно вели и сам Федор, и Вадим, и Евгений Сильченко. Во время выездов Крэка за его «Майбахом», сменяя друг друга, следовали неприметные машинешки. За это время Романцову удалось прикормить собак и придумать способ, как в нужный момент отвлечь внимание охранника.

Около двенадцати ночи, когда Вениамин уже был занят выяснением отношений с женой, а оба ротвейлера прыгали около того участка железобетонного ограждения, где до этого они не раз находили лакомство, появились две крупные угловатые тени. Через изгородь вновь была отправлена порция угощения, на сей раз «сдобренного» препаратом наркотического действия, в связи с чем оба барбоса вдруг стали добрыми и покладистыми. Неизвестные тем временем перебрались через стену во двор и, вскрыв входную дверь виллы отмычками, бесшумно вошли внутрь.

Их появление перед любовниками стало для тех полной неожиданностью. Увидев нацеленные на них стволы «макара» и «ТТ», Микроб и Крэк приняли нежданных визитеров за заурядных грабителей и безропотно позволили связать себя по рукам и ногам. Но когда они увидели лица непрошеных гостей, которые сняли маски, на их лицах отразился животный ужас. Но их пытать никто не собирался. Их просто напоили. И столь щедро, что уже через полчаса, так и не выйдя из алкогольной комы, они навсегда покинули этот мир…

Развязав Микроба и Крэка, Юрий с Федором спустились на первый этаж. Набрав на сотовом номер Вадима, Романцов негромко скомандовал:

Тут же откуда-то из темноты в железные ворота виллы стукнул небольшой булыжник. И без того взвинченный Вениамин выбежал на улицу, горя желанием порвать на части всякого, кто попадется под руку. Даже ротвейлеры, все еще пребывающие в благодушном состоянии, поспешили к воротам и с зевотцой издали вяловато-скучное «гав-гав». Но никого за воротами не обнаружилось. Неизвестный злоумышленник исчез бесследно. В поле камеры видеонаблюдения он почему-то не попал.

В это время, защелкнув входную дверь на замок, Данилин и Федор поспешили к ограждению. Быстро, но без суеты, покинув территорию двора, они вскоре уже ехали на «семерке» Романцова в сторону Нижегородской. Выйдя невдалеке от своего дома, Юрий заглянул в салон и негромко произнес:

– Спасибо, Федор Алексеевич! До свидания. Я думаю, нам прощаться не стоит. Мне кажется, у нас еще будет не один повод, чтобы встретиться.

– Вот и я об этом только что подумал, – уверенно кивнул тот.

Той ночью, придя домой, Юрий Данилин впервые за все эти дни увидел в зеркале прихожей не угрюмого, потерянного, ненавидящего жизнь меланхолика, а себя прежнего, уверенного и в чем-то даже оптимистичного.