Сведенные судьбой

Теперь он ласкал ее не кончиком, а всей плоскостью языка, и, к собственному удивлению, она вдруг вскинула бедра вверх, отдаваясь новым ощущениям. После нескольких легких прикосновений Габриель остановился, а она — нет: продолжала извиваться всем телом, пока по жарким выдохам не поняла, что он смеется. Он играл с ней, заставлял делать постыдные вещи. Когда Пандора попыталась оттолкнуть его голову, он перехватил ее дрожащие руки, прижал к софе и нашел ритм касаний — легкий, резкий, равномерный, от которого все ее нутро сжималось, как пульсирующее сердце. Габриель знал, что делал, неутомимо добавляя и добавляя остроты ощущениям, пока они не начали плавить и затоплять каждую клеточку ее тела. Пандора попыталась удержать эти ощущения в себе, но стало только хуже: ее стала сотрясать дрожь. Девушка почувствовала, как у нее закатываются глаза, как руки и ноги вскинулись, чтобы в примитивном порыве ухватиться за что-то, вцепиться изо всех сил.

Когда последний приступ дрожи прошел и сменился умиротворением, Габриель поднял голову, а потом заключил Пандору в объятия. Она вытянулась и устроилась у него под боком, положив одно бедро ему на ногу. Во всем теле была приятная тяжесть, как будто Пандора проснулась после долгого сна. И в первый раз ее ум был полностью сосредоточен, не отвлекаясь ни на какие побочные мысли. Пандора поняла, что он шепчет ей что-то на ухо, повторяя то же самое еще и еще раз, пока она не повернулась к нему и не пробурчала:

— У меня это ухо плохо слышит.

Она щекой ощутила, как его губы изогнулись в улыбке, потом Габриель поднял голову:

— Я знаю.

Что он ей шептал? Заинтригованная, она провела рукой по его груди, поиграла с мягкими блестящими волосами, оценила броню ребер и крепкие мускулы чуть ниже. Плоский живот и мускулистые бока у него совсем не походили на ее: были упругими и хорошо развитыми, кожа светилась, как полированный мрамор.

Совершенно покоренная, она, повернув пальцы тыльной стороной к животу, робко просунула их на дюйм под пояс его брюк, где тяжело вздымалась мощная возбужденная плоть, натягивая черную ткань. Пандора осмелилась положить руку на стержень и проследовать вдоль него вниз, до конца, а потом провела рукой в обратном направлении. Это было волнительно, возбуждающе, и немыслимо, что она вот так трогает его.

Под ее пальцами твердая мужская плоть, казалось, обладала собственным пульсом и отвечала подергиваниями. Девушке захотелось увидеть эту таинственную часть его тела, испытать, какая она на ощупь. Передняя застежка на его брюках была выполнена в классическом стиле, гульфик был снабжен двумя рядами пуговиц. Ее рука застенчиво взялась за ближайший ряд пуговиц.

Его рука легла на ее ладонь, останавливая любопытствующие прикосновения, а губы тронули висок.