Покоренная судьбой

Она достаточно страдала, когда похитили Марси. Я не позволю ей страдать из-за твоей глупости.

— Спасибо, папа — сказал я с гримасой, когда яростная жгучая боль распространилась в моем боку.

— Еще морфия? — спросил папа, кивнув на капельницу.

Я покачал головой, не хотел делать себя более уязвимым, чем я уже был и был последние несколько часов. Подняв одеяло, я увидел, что был голый, но все было на своих местах.

Не удивился бы, если бы Фальконе кастрировали меня за то, что я хотел Грету.

Отец покачал головой, глядя на меня в течение нескольких ударов сердца, и я мог сказать, что он боролся, чтобы контролировать себя.

— Черт возьми, Амо. Ты что, совсем с ума сошел? Просить руки девушки Фальконе на территории Каморры? Почему ты просто не сжег этот гребаный город и не покончил с объявлением войны?

— Я думал, она согласится выйти за меня замуж.

— Давай не будем обращать внимания на тот гребаный факт, что Фальконе скорее сожгут Нью-Йорк, чем позволят девушке жить там, а как насчет того, что я тебе сказал? Я не шутил, когда сказал, что тебе придется отказаться от должности будущего капо, если ты бросишь Крессиду.

— Мне было все равно.

Отец сглотнул, явно борясь за сдержанность.

— Только не говори мне, что ты трахал и девушку Фальконе? Я не могу поверить, что то, что ты мне рассказал, это все, что ты с ней делал. Ты упускаешь некоторые детали, и мне надоело стоять в неведении.

— Не надо. — прорычал я, даже когда мой бок заныл от боли. — Не говори о ней в таком тоне.

Папа ненадолго закрыл глаза, потом схватил меня за плечо и подошел очень близко.

— Выбрось ее из головы сейчас же. Единственный способ получить ее — это похитить ее, и мне не нужно говорить тебе, что будет после этого?

— Она никогда не простит меня, если что-то случится с ее семьей.

— Ты зарезал ее брата-близнеца.

— Зарезал. Но сначала он зарезал меня. Она поймет. — По крайней мере, я думал, что поймет. Ее здесь не было, поэтому я не мог ее спросить.

Я знал, что мы с Гретой не могли быть вместе. Как сказал папа, она не оставит свою семью. После безумных действий Невио, возможно, даже меньше, чем раньше.

— Давай отвезем тебя домой, пока Фальконе не передумали. Если мы вступим в войну, то сделаем это на равных, а не в ловушке на их территории.

— Ты объявил войну? — тихо спросил я. Я прожил в мире всю свою жизнь, половину ее жаждал войны, но сейчас потеря перемирия означала больше, чем потеря наших наркомаршрутов и многих солдат.

Глаза отца затуманились от неверия.

— Невио Фальконе зарезал тебя.

— А я зарезал его. Мы квиты.

Отец вскочил на ноги и повернулся ко мне спиной.

— Если бы ты не был моим сыном…

— Папа. Мы не можем сейчас воевать. Как ты объяснишь это нашим солдатам?

— Не так давно ты хотел войны с Каморрой.