Покоренная судьбой

Конечно, я знала, что если Лука хочет моей смерти, то я буду мертва раньше, чем они убьют его.

Лука встретил мой взгляд и опустил пистолет. Его губы скривились, когда он посмотрел через мое плечо на отца.

— Я не обижаю женщин, Фальконе. Я человек чести, я собираюсь забрать своего сына домой, и как только мы покинем вашу территорию, считайте, что наше перемирие закончилось.

— Нет! — твердо сказала я.

— Разве тебе не интересно, почему твой сын был здесь? — спросил отец, и тут я почувствовала его присутствие позади себя. Он схватил меня за руку и попытался потянуть за собой, но я сопротивлялась, он проигнорировал мою борьбу и толкнул меня за собой.

— Папа, — яростно сказала я.

Лука посмотрел на меня, и что-то изменилось в его выражении. Он ничего не сказал.

Улыбка отца стала страшной.

— Твой помолвленный сын попросил руки моей дочери. Он должен помнить о своих границах. Некоторые вещи для него недосягаемы.

Губы Луки истончились.

— Возможно, в будущем это не будет проблемой. Он скоро женится и будет занят войной.

— Война не нужна — твердо сказал Нино.

— Позволь мне увидеть моего сына сейчас.

Нино кивнул и провел Луку мимо нас с отцом. Он открыл дверь, и я заглянул внутрь. Доктор подошел к нам, выглядел растерянным, но потом увидел Луку.

— Он в порядке. Вы можете пойти к нему.

Лука прошел мимо него, как будто он его не слушал. Мурашки пробежали по моей коже, когда я заметила Амо на кровати, а вокруг него медсестры мыли пол. Я сделала шаг в сторону комнаты, но пальцы отца сжались вокруг моего запястья.

— Лука хочет побыть наедине с сыном.

Я замерла, тяжело сглатывая. Ромеро закрыл дверь и встал перед ней.

Затем он достал свой телефон и начал печатать.

Неужели это был конец перемирия?

Я проснулся неприятным привкусом во рту, мучительной дрожью и рукой, слишком крепко держащей мою и сразу поняла, что это не Грета. Рука была слишком большой, слишком сильной.

Я зашевелился и рука отпустила меня.

Со стоном я открыл глаза и увидел, что отец смотрит на меня с темными тенями под глазами и выражением, в котором смешались ярость и озабоченность. На его подбородке виднелась щетина. Он редко выходил из дома не побрившись.

Губы отца скривились.

— Лас-Вегас. Госпиталь Каморры.

Черт, воспоминания о нападении Невио вернулись, а вместе с ними и боль в моем боку. Этот ублюдок вонзил в меня свой нож.

— Этот сумасшедший ублюдок жив?

— Какой? — сказал отец в неудачной попытке юмора. Его голос был слишком напряженным для этого.

— Он будет жить. Пока что.

Я кивнул. Так было лучше. Я хотел его смерти, но последствия были бы слишком тяжелыми для Греты.

— Ты ведь не сказал маме, да?

Папа выглядел готовым задушить меня до смерти.

— Конечно, нет. Она думает, что у нас будет еще одна встреча с Фальконе.