Покоренная судьбой

— Мне нужна аренда, потому что я изменяю своей жене с женой видного политика, и я не хочу, чтобы об этом стало известно.

Я не был уверен, поверил ли мне отец. Скорее всего, нет. Я почти желал, чтобы он все узнал.

Вся эта секретность начинала меня беспокоить. Я не хотел встречаться с Гретой тайно. Я хотел кричать о своих чувствах к ней с гребаных крыш, хотел, чтобы Крессида исчезла из моей жизни, а Грета появилась в ней.

Выражение лица отца потеряло намек на суровость, что застало меня врасплох. — Я знаю, что ты ненавидишь быть женатым на Крессиде, но ты не можешь исчезать на несколько часов или дней без единого гребаного следа. У тебя есть ответственность.

— Я вкалываю ради Фамилии , папа. Я отдал свою жизнь этому делу. Блядь, я женился на женщине, которую презираю всем сердцем, ради этого дела, так что не говори мне, что я делаю недостаточно.

Когда твоя работа на Фамилию будет выполнена, ты возвращаешься к маме, а не в пустую квартиру или таунхаус с женщиной, которой ты не можешь доверять. Ты получаешь свою гребаную отсрочку, так что я не буду извиняться за то, что раз или два в месяц пытаюсь отвлечься на день- два.

— Ты не работаешь с девяти до пяти. Твой долг никогда не заканчивается. Мы на войне. Ты все еще это помнишь, не так ли?

Я ухмыльнулся. — Поверь мне, папа, это то, что я никогда не забуду. Это то, что ты навязал и мне. Я был против нападения!

Папа схватил меня за рубашку. — Ты, блядь, прекрасно знаешь, почему я это сделал. Ты не оставил мне выбора! Это был единственный способ убедиться, что ты не будешь продолжать тосковать по этой девчонке.

Я кивнул и сделал шаг назад, так что папе пришлось опустить руку. — Хорошая работа.

Папа посмотрел мне в глаза, и его лицо превратилось в маску настороженности. — Амо. Ты действительно хочешь умереть?

— Ты бы умер за маму?

Папа закрыл глаза. — Что ты делаешь?

— То, что я должен был сделать.

Не дав папе шанса сказать что-то еще, я сел на мотоцикл и уехал. Сегодняшний вечер был посвящен Максимусу, и ничему другому. Но завтра я возьму свою жизнь в свои руки. И если кто-то захочет остановить меня, он узнает, на что способны эти руки.

Черт. Что я собирался делать?

Я чувствовала себя разорванной между верностью семье и чувствами к Амо. В конце концов, это разорвало бы меня на части и я больше не могла нести тяжесть своего предательства в одиночку. Мне нужно было кому-то довериться. Мне нужна была другая точка зрения, какие-то соображения, которые помогли бы мне решить, как жить дальше. Как продолжать жить этой разделенной жизнью.

Когда я вернулась домой из своего убежища в воскресенье, я обнаружила, что мама занимается воздушной йогой в зале, который она оборудовала в нашем крыле особняка. Она висела вниз головой на разноцветных полотнищах, которые были прикреплены к потолку.