Судьба непринятой пройдет

Он попал не к какому-то безразличному тупому менту, а к Александру Ивановичу Овчинникову, следователю наркоотдела.

И тот пожалел мальчишку, огрызавшегося на все его вопросы волчонком загнанным, в какой-то момент не выдержавшего психологического напряжения и сорвавшегося на крик:

– Да сажайте на фиг, что вы меня пугаете! А кормить мою семью кто будет? Мать? Так она изо всех жил тянется, на рынке вкалывая, пальцы на ногах отморожены. Или государство сраное о моих позаботится?! Сажайте, я хоть на казенных харчах буду, моим расходов на одного едока меньше.

Александр Иванович, у которого самого трое по лавкам, а старший пацан такого же возраста, как этот, и зарплата… да какая там зарплата! Э-э-э-х, мать его етить-колотить, эту жизнь говенную!

Пожалел он задиристого мальчишку, который не ради выгоды какой-то в это дерьмо полез и не для того, чтобы побухать-пожрать красиво, по клубешникам новомодным таскаться, пыль девкам в глаза пускать, а чтобы матери помочь да младшему брату не дать сгинуть."

"Да и, будучи хорошим психологом, видел Овчинников, чувствовал, что не конченый совсем еще волчонок перед ним сидит, есть еще что-то в пареньке этом – сильное, неиспоганенное, не загубленное до конца.

– Вот скажи мне, Игорь Югров, – уставшим, севшим от бесконечного смоления дешевых, дрянных сигарет голосом поинтересовался следователь у Игорька, – для чего человеку дан мозг?

– Думать, – посопел недовольно, но все ж таки ответил Югров.

– Думать, Игорек, можно по-разному. Можно такую херню в голове гонять пустую-дурную, что уж лучше тогда и вовсе ничего не думать. А можно космические корабли придумывать и делать. Человеку разум дан для двух главных, базовых задач: первая – выжить, и вторая – развиваться, расти интеллектом, и знаниями, и духовным уровнем, – читал ему лекцию о развитии Александр Иванович. – То есть тактическая составляющая нашей мозговой деятельности – выживание, а стратегическая – улучшение условий этого самого выживания. Ибо любое развитие есть процесс учебы, получения новых навыков, умений и знаний.

Овчинников тяжко, вздыхая, поднялся со своего места, молча повозился со старым алюминиевым электрическим чайником с помятыми боками, набирая воды и включая тот в розетку. Достал с полки и поставил на стол две разнокалиберные чашки, одну поменьше, вторую побольше, с одинаково въевшейся в стенки чернотой от многочисленных заварок, бросил в них по чайному пакетику, достал из ящика стола вскрытую картонную упаковку с сушками, обсыпанными маком, разлил кипяток по чашкам, когда тот поспел, поставил ту, что поменьше, перед Игорем, большую себе, вновь тяжко вздохнул и сел на место, пододвинув к мальчишке сушки.