Судьба непринятой пройдет

– Нет, Игорек, – перестав улыбаться, объяснила она ему со всей серьезностью то, что, видимо он так и не просек, не понял до конца: – Армия не наша и не для нас, как и многое другое, что составляет жизнь и существование таких, как ты. – И заключила свое объяснение: – Все просто.

– Да, – согласился он, – все просто.

Встал и, не исполнив последнего запроса любимой на горячий прощальный трах, оделся и ушел. В нашу армию.

Как водится, начал свою службу Югров в учебной воинской части, так называемой учебке. У Игорька, бывшего старше большинства товарищей по призыву в среднем на полтора года и воспитанного улицей и автослесарями, сразу же включился режим борзоты, как реакция на приказы, которые ему – ему! – отдавали пацаны младше его по возрасту и разуму, по его мнению, ничем не заслужившие этого права. Да и душившую Игорька злость-обиду на «любимую», оказавшуюся просто развлекающейся за его счет богатенькой сучкой, из-за которой он сюда и загремел, надо было куда-то девать.

Вот он, что называется, и нарывался.

Первое время боевая учеба для солдата Югрова шла параллельно с непрекращающимися драками. Паренек он был крепкий, здоровый до необычайности по нынешним-то временам, и хоть силовым-боевым спортом никогда не занимался и самбо-мамбо там всякое не осваивал, но искусством беспощадной дворовой драки владел почти в совершенстве. К тому же имел достаточное количество дерзости и мужской решительной готовности биться насмерть, если этого требовали обстоятельства.

Дворовые драки делятся на два типа. Первый – побуцкаться, прощупывая друг друга на слабость-силу характера, обозначая свою территорию и претензию. После таких драк частенько становятся настоящими друзьями, когда расползутся по домам битыми: кто победителем, кто побежденным, а то и по ничейному результату, – и залижут раны.

И второй – жесткая, беспощадная и смертельная драка, в которую можно вступать только одним образом: нападая первым, не щадя себя, деморализуя противника с ходу, с первого удара, транслируя свою внутреннюю готовность к смерти, и никак иначе. Любая слабина, проявленная тобой, любой испуг, и все – ты выбыл, чаще всего – из жизни."

"Живя в том месте, в тех реалиях и в тех годах, где и когда он жил-выживал, драться Игорю приходилось часто, жестоко и беспощадно. Но мальчонка он был не из дурных-отмороженных, с головой все-таки дружил, и когда видел-понимал численное и возрастное превосходство противника, частенько «подогретое» дурью, то убегал подобру-поздорову, спасая ту самую свою умную голову от «насыщенных действий насильственного характера», как однажды записал в протоколе участковый, когда патруль арестовал все их «собрание джентльменов», участвовавших в потасовке.