Судьба

Там свежий воздух, – чувствую, что мои силы иссекают, их уже практически не осталось.

– Нет. Я не могу. Я уже была дома, отдыхала. Я хочу остаться с тобой, – возражает она.

– Молчи и слушай меня. Ты делаешь так, как сказал!

Лиза долго смотрит на меня и, наконец, я вижу улыбку.

– Ты вернулся. Уже командуешь?

– Да. И ты делаешь так, как я сказал. Нечего сидеть здесь круглыми сутками. Приедешь завтра. А теперь иди и позови мою мать.

Лиза кивает, встает.

– Стой. Иди сюда. Наклонись. – Она наклоняется к моему лицу. – Скажи это еще раз.

– Что? – не понимает она.

– Скажи мне еще раз.

– Я люблю тебя, – склоняется ниже, нежно целует меня.

– Все. Теперь иди.

Опять улыбается. Встает, выходит из палаты. Я закрываю глаза, чувствую, что вот-вот снова отключусь. Сил вообще не осталось. Черт, и долго это все будет продолжаться? Ненавижу бессилие. Ненавижу зависеть от других. Слышу, как заходит моя мама.

– Роберт, – зовет меня. Открываю глаза, мама с волнением смотрит на меня.

– Мам, все хорошо. Отвези Елизавету к нам домой. Отдохните, накорми ее. Она похудела и бледная вся. Хватит возле меня крутиться.

– Но, – возражает мать, – тебе нужна помощь."

"– Вот только не надо. Здесь полно персонала и, судя по тому, что я лежу в одноместной и далеко не стандартной палате, здесь все включено. Так что езжайте домой, и чтобы до завтра я вас здесь не видел.

Мать тоже начинает улыбаться. Гладит меня по волосам.

– Хорошо, – говорит она, – я все понимаю. Не хочешь, чтобы тебя видели беспомощным.

– И это тоже.

Мать еще что-то говорит, но я уже практически ее не слышу, просто киваю в ответ. Она уходит. И я опять отключаюсь, проваливаюсь в сон.

Потом вокруг меня разворачивается хаос. Врачи – один, второй. Бесконечные вопросы, осмотры. Засыпаю, просыпаюсь от очередных процедур, смен капельниц. Когда просыпаюсь, на улице уже ночь. В палате горит тусклый свет. Напротив меня сидит Дан, что-то пишет в планшете. Ощущаю ужасную сухость во рту. Невыносимо хочется пить.

– Дан, – кое-как хриплю я. Друг подрывается, подходит ко мне. – Дай воды.

Дан наливает в пластиковый стакан воду, стоящую на тумбочке, закрывает стакан крышкой с трубочкой, протягивает мне. Приподнимаю голову, пью, глотки даются с трудом, но жажда сильнее.

– Ну что, как дышится? Легкие не болят? – спрашивает он, как только я отрываюсь от стакана.

– По-моему, у меня болит все. Чувствую себя, как будто по мне прокатился каток.

– Кашель не мучает?

– Дан, мне вот сейчас ни хрена не смешно. К чему эти вопросы? При чем здесь легкие и кашель? Меня вроде в живот ранили.

– Ну как при чем? По официальной версии у тебя двухстороннее воспаление легких, – усмехается он, пододвигает стул ближе ко мне, садится.

– Даже так? Как я понял, это версия Сокола. Ну и на этом спасибо.