Судьба горца

Но гигантский комок, образовавшийся в горле, ясно указывал на то, что ее желанию, увы, не суждено исполниться. Тихо проклиная упрямство Балфура, девушка перевернулась на живот и, перестав сдерживать слезы, целиком предалась горестным переживаниям.

Обрести утраченное равновесие оказалось гораздо тяжелее, чем она рассчитывала, потому что рыдания никак не хотели прекращаться, время от времени возобновляясь с новой силой, отчего все тело сотрясала дрожь. Однако Мэлди рассудила, что потоки слез послужили благой цели. Она, конечно, совершенно обессилела, зато снова стала мыслить здраво. Теперь девушка была в состоянии спокойно обдумать случившееся, сожалея лишь о том, что не может просто забыть обо всем.

Как бы ни странно это прозвучало, но обвинение в пособничестве Битону – это не то, что беспокоило ее сильнее всего. Мэлди давно ожидала чего-то подобного. Но Балфур сделал это, даже не подозревая единственного, что могло бы стать бесспорным доказательством ее виновности, – имени ее отца. У Мюррея не было ни единого доказательства, что Мэлди не несчастная сирота, пустившаяся в далекий и опасный путь по чужим землям, чтобы отыскать родственников, и все же он поверил, что она способна не только предать человека, но и обречь на ужасную смерть. Этот незнакомый ей Балфур даже полагал, что сотворить нечто подобное для нее легче легкого.

Мэлди подумала, что в некотором смысле это даже забавно. Если бы не душевная боль, девушка могла бы от души посмеяться над иронией ситуации. Она ведь тогда намеренно поджидала их отряд на дороге, потому что хотела убить Битона, а для этого ей нужно было заручиться поддержкой Балфура и всех Мюрреев, а ее заподозрили в пособничестве этому чудовищу! Но, как бы то ни было, она где-то просчиталась и тем подвела себя под подозрение, хотя и не понимала, в чем именно ошиблась. Балфур, правда, упорно твердил о ее невыносимой скрытности, но Мэлди не верила, что причина только в этом. Разве каждый странник, что находил недолгий приют в Донкойле, садился у очага и охотно рассказывал всем и каждому о своем происхождении?

Мэлди выругалась, поднялась и налила немного вина. Ее вопросы так и остались без ответов. Балфур не мог уразуметь, почему она не хочет рассказывать о себе, а Мэлди, в свою очередь, не понимала, как ее нежелание отвечать на дурацкие вопросы можно считать доказательством измены и как можно заподозрить ее в служении Битону, обвинив в пособничестве в убийстве человека. Вряд ли они с Балфуром сойдутся во мнениях по этому вопросу. В конце концов, он гордился своей семьей, своим наследием. Ему никогда не понять, как такое возможно: мечтать забыть, что у тебя вообще была семья.

А теперь ей еще предстояло придумать, как выбраться из западни, в которую она угодила.