Судьба горца

Ее мать часто говорила, что Битон всегда старался прятать родимое пятно, потому что люди считали его меткой самого дьявола.

– Я никогда не слышала, чтобы у кого-нибудь была такая же родинка, – сказала девушка, мысленно проклиная себя за столь неубедительный ответ. – Ты ведь не знал мою мать, не правда ли?

– Нет, конечно, не знал. Как и прочих Киркэлди. – Балфур задумчиво покачал головой. – И все же у меня до сих пор такое чувство, что я уже где-то видел такую отметину прежде. Не важно. Обязательно вспомню позже."

"Когда они вместе переступили порог главного зала, Мэлди все еще искренне надеялась, что этого никогда не случится.

– Думаю, ты просто-напросто был настолько удивлен увиденным, что тебе оно показалось знакомым, – сказала девушка в отчаянной попытке отвлечь его от долгих и чересчур упорных размышлений на опасную тему.

– Может и так, но мне все-таки кажется, что я уже видел это родимое пятно, только кожа была не такая светлая, как у тебя.

Когда девушка уселась рядом с Балфуром, в её голове возникла страшная догадка. Она почувствовала себя так, словно ледяной холод пробрал ее до самых костей. Джеймс сидел напротив, и Мэлди поняла по его пристальному взгляду, что потрясение на миг все же отразилось на её лице. Но как бы то ни было, даже страх подстегнуть подозрения Джеймса не сумел прогнать прочь эту навязчивую мысль. Независимо от того, сколь настойчиво Мэлди пыталась отрицать очевидное, сердцем она уже знала, что существовал только один человек, кроме Битона, на котором Балфур мог видеть такое родимое пятно, – юный Эрик.

Все считали Эрика бастардом, рожденным от союза отца Балфура с неверной супругой Битона. Балфур как-то обмолвился, что Битон вполне мог убедить своих людей, что Эрик приходится ему сыном, заявив, что выбросил младенца прочь в приступе ревнивой ярости. Но что если это правда? Вполне вероятно, что бывший лэрд Донкойла уложил эту женщину в постель, но он мог быть не единственным, кто это сделал. Мать рассказывала Мэлди, как усердно Битон трудился над зачатием сыновей, оставляя ее измученной и совершенно обессиленной. Мэлди была уверена, что пока Битон не прознал про измену супруги, он регулярно наведывался в спальню бедняжки. Так что Эрик легко мог быть сыном, в котором так отчаянно нуждался Битон. Возможно, жестокосердный лэрд изо всех сил старался сжить со свету именно того, за кого готов был отдать все.

Такой поворот должен был принести Мэлди немалое удовлетворение, но она обнаружила, что просто неспособна радоваться этому. Если она окажется права (а ее внутренне чутье подсказывало, что это так), то слишком многим людям открывшаяся истина может причинить страдания, и прежде всего самому Эрику, в сущности, ни в чем не повинному мальчику.