Её несносный студент

Ему учиться нужно, строить карьеру, жить в конце концов. А что его ждет с вами? Он уже умудрился влезть в кредитные обязательства, по которым нужно расплачиваться, как скоро это скажется на его учебе? Отношения с вами не то, что ему нужно.

— А что ему нужно? — не выдерживаю, выходит слишком эмоционально, это я уже потом понимаю.

Нужно держать себя в руках.

— Дайте угадаю, — усмехаюсь, нацепив маску абсолютного равнодушия, — ему нужна та милая девочка, да? Аля, кажется? — стоит только вспомнить о нахальной девице, как ладони сами сжимаются в кулаки, а в груди медленно просыпается ярость. Я помню, как она на меня смотрела, помню ее обидные слова, помню, как впервые увидела ее рядом с Егором, как она его касалась. Уверенно, собственнически.

— Зря вы иронизируете, Аля хорошая девочка.

— О, ну, конечно, как же иначе, и приданное тоже наверняка хорошее, — надо бы притормозить, но не могу, просто не могу, — решили удвоить свое состояние за счет сына?

— Ксения, — рычит предостерегающе.

— Утроить? — понимаю, что меня заносит, но остановиться уже не могу.

— Прекращайте ерничать, мои действия продиктованы отнюдь не материальной выгодой, а лишь заботой о сыне. Просто представьте себе, лишь на минутку задумайтесь, вот так пройдет двадцать лет, Егор однажды проснется и пожалеет о потерянной молодости, возможностях. Думаете, он скажет вам спасибо?

— А вы думаете, он скажет спасибо вам? — цежу сквозь зубы, меня трясет от происходящего. — Думаете он будет благодарен вам за то, что делаете выбор за него, за то, что лезете в его жизнь, пытаетесь навязать ему свой мнение? Даже партию подобрали, да? Как вы себе это представляли? Думали, ваш сын настолько глуп, что просто клюнет на смазливую мордашку?

— Прекратите выдумывать то, чего нет на самом деле. Егор с Алиной в прошлом дружили и отлично ладили, и раз уж он не слышал меня, мог услышать ее, а если бы и получилось, что в будущем, я был бы только рад. Я своему сыну не враг, но портить жизнь ему не позволю.

— Вы единственный, кто способен испортить ему жизнь, — я окончательно теряю терпение, просто потому что этот человек настолько непробиваем, что не видит очевидного. А у меня в ушах гулом звучат слова Егора и перед глазами стоит картина очередного срыва. — Уходите.

— Убирайтесь из моего дома, — повторяю, потому что еще немного и я просто выцарапаю ему глаза.

Я перед Егором виновата не меньше, потому что испугалась, сбежала, совершенно не понимая, как сильно его обидела, сколько боли ему причинила.

— Вы не понимаете, что творите, Ксюша, вы ему сейчас жизнь ломаете.

— А вы его чуть не угробили, — возвращаю ему должок, глядя прямо в глаза.

Он теряется, я по лицу вижу, по вспыхнувшей во взгляде ярости.