Её несносный студент

Толкаюсь в нее сильнее, и надо быть осторожнее, нежнее, но как? Как тут осторожнее, когда она выгибается так нереально красиво, грудь свою охрененную под мои губы подставляет, и я беру, конечно, беру все, что Александровна мне дает, потому что это нереальные, запредельные просто ощущения, чистейший кайф.

Она сладка, моя девочка, до одурения сладкая, зарывается пальчиками в мои волосы, сильнее прижимает к голову к своей груди, явно наслаждаясь движениями моего языка.

Что же ты делаешь, Александровна, я же ни хрена не сдержусь и все закончится раньше, чем планировалось.

Моя скромная, вечно краснеющая и смущающаяся девочка, сейчас такая открытая. С ума же можно сойти, просто крышей поехать. И я понимаю, что мне мало, даже трех раз чертовски мало. Я хочу ее много, долго, чтобы зубками своими в плечо вгрызалась, ногтями в спину впивалась и кричала громко.

— Ксюша, моя, моя, моя.

— Еще, быстрее, — сама насаживается на мой член, сама двигается.

Толкаюсь жестче, врываюсь в малышку до упора, едва сохраняя рассудок.

— Так? Так ты хочешь?

— Будешь со мной жить? — останавливаюсь в тот момент, когда она уже готова кончить.

— Будешь? — повторяю, стиснув зубы, прекрасно понимая, что не продержусь, не смогу просто.

Она хнычет, ерзает на постели, меня изнутри сжимает так, что хочется орать от кайфа.

— Александровна, все равно же как я сказал будет, — усмехаюсь, нависаю над Ксюшей, заглядываю в совершенно ошалелые глаза, целую в губы, практически в них вгрызаясь, и начинаю двигаться, размашисто, сильно, врываюсь в нее до конца, заставляя стонать, уже несдержанно. — Как я сказал, — повторяю, когда, прикрыв глаза, малышка сначала кусает губы, а потом притягивает меня к себе, впивается зубами в мое плечо, подавляя громкий стон, и кончает, так охрененно сладко дрожа в моих рука, что я едва успеваю выйти из нее и кончить на плоский животик.

Некоторое время просто лежим, пытаясь отдышаться, и улыбаемся. Ее улыбку я не вижу, но чувствую, просто чувствую, что ей хорошо и в данный момент она также счастлива, как и я. Ненадолго, естественно, через несколько минут тараканы в хорошенькой головке снова возьмут верх над Александровной. И бороться с ними словами бесполезно совершенно, нужно действовать, просто действовать, не позволяя думать, не давая погружаться в пучину, пусть отчасти оправданных, но от того не менее нелепых опасений. Потому что, если бы я хотел свинтить, я бы сделал это еще в тот вечер, когда узнал о наличии у Ксюши дочери. Просто ушел бы в закат, отвалив от своей соблазнительной училки.

Вот только я это знаю и понимаю, а в ее головку эту информацию вбить практически нереально. Сомнения бесконечные, дико меня бесящие, из этой головки никак не хотят выветриваться, а значит их нудно притупить, а лучше заглушить.