Струны черной души

Перед нами был преступник, который сам себя во всем обвинил, вынес приговор и посыпал бедную голову пеплом, который и смыл перед нашим приходом.

В этом смысле я привезла бесценного человека.

Сережа сразу умудрился сказать папе самые приятные слова по поводу дома и сада. Помог мне выгрузить продукты, поставить разогревать блюда и вполне искренне присвистнул:

— Я фигею, дорогая редакция. Ты на самом деле приготовила это все сама?

— А то. Частнику на подхвате у казенных ментов этого не понять. Человек не подсаживается на баланду, как на героин, сколько бы ни просидел на зоне. Более того, он уничтожает свое прошлое разными способами: кружевная наволочка по цене золотой цепочки. Духи на весь гонорар за месяц. И еда. Просто первое, второе и десерт, какие едят счастливые и спокойные люди в минуты своих главных праздников — встреч друг с другом.

У меня вырвались эти, слишком искренние слова, а Сереже хватило такта ничего не ответить, даже не взглянуть мне в глаза, которые вдруг стали горячими.

Он просто дотронулся до моего плеча:

— Скажу, как всегда, банальность. Талантливый человек талантлив во всем. Я это понял, когда ты подписалась лепить великого политика из этого неудачного Буратино.

Я накрывала на стол, папа, явно в очередной раз, пошел осматривать свою галерею, а Сережа слонялся у меня за спиной. Но я, как и он, тот человек, у которого со спины и с разных сторон есть глаза и уши.

Кольцов осматривал каждый сантиметр кухни, злополучный вентиль, окно, шпингалет на нем. Затем вышел во двор, я выглянула и увидела, как он рассматривает землю под окном. Достал носовой платок, что-то собирает.

С ночи оттепель — плюс два. Могли остаться следы, если вдруг…

Мы уселись за стол, как семья с симпатичным родственником.

Сережа повел беспроигрышную партию: смешные истории о своих клиентах.

Я постоянно думаю, как икают эти бедолаги, когда он умело и со всем сочувствием делает из них потешные карикатуры. Кому-то и про меня расскажет, когда все кончится. Когда все, наконец, кончится.

Папа улыбался и ел с аппетитом, постоянно восхищаясь моим мастерством.

Сам он готовит те же блюда гораздо лучше.

Сережа вдруг спросил спокойно:

— Виктор Николаевич, вы с ночи не закрывали окно на шпингалет или недавно опять открыли?

— А я никогда не закрываю на шпингалет, — ответил папа. — Зачем? Кухня за ночь разогревается, я вечером открываю окно, потом просто его прикрываю. Как сейчас.

— Не опасаетесь воров?

— Меньше всего, — улыбнулся папа. — У меня нет ничего такого, что можно было бы выгодно продать. Даже моя коллекция нужна только мне. Денег — ну, на пару раз сходить в магазин. Если кому-то нужно, — пусть берет.