Струны черной души

А теперь послушай главное. Не хотел тебе говорить до прослушивания записи. Твой муж Анатолий принял на работу Тамару Сотникову по очень настойчивой рекомендации своего бывшего сокурсника, ныне сотрудника Министерства иностранных дел Антона Гришина. Просьба есть только в личной почте Анатолия. Сейчас покажу. Гришин пишет, что эта добрая женщина, прекрасный человек и отличный специалист, — его подруга детства, сидели за одной партой, оказалась в большой беде после смерти мужа, за которым она долго ухаживала, из-за чего и потеряла работу в хорошей клинике.

Я прочитала эту переписку, с недоумением увидела мгновенный и короткий ответ Анатолия:

«Хорошо. Пусть приступает завтра».

У нас было место, но он никого не брал так быстро.

Видимо, мужу уже все было безразлично.

— Ну, и что? — спросила я у Сергея.

— То, что Гришин никогда не сидел с Сотниковой за одной партой. Вряд ли они давно знакомы, если знакомы вообще. У нее был один гражданский муж, с которым они разъехались по обоюдному согласию. Он не собирается умирать. Правда лишь в том, что она работала в нормальной клинике. И уволилась из нее по собственному желанию в тот день, когда твой муж написал: «Пусть приступает завтра».

Черт, эти дебри все гуще.

А мне уже не в любую минуту кажется, что я хочу правды.

Все отчетливее и больнее понимание: правда — это груз, который не сбросишь. Правда — это меч, от которого не увернешься.

Такая запутанная нить

В сплошной ленте мутных дней и ночей, из которой я вырывала часы для полного провала в глубокий сон, почти кому, я ощущала лишь одно: смертельную усталость.

Она настигла меня именно сейчас, через большой промежуток времени после того, как меня распяли на кресте правосудия, после смрадного застенка с истязанием тела и сожжением души, после возвращения и попыток преодоления на грани принудительного воскрешения.

Для того чтобы споткнуться о пылинку под ногами, для того чтобы почувствовать отвращение к собственной отравленной крови, хватило пары чужих фраз, звука враждебного голоса, холодных прикосновений к горящей ране моего прошлого.

Я ничего не хотела и ждала только самых ужасных открытий и лихих поворотов.

Я изо всех сил заставляла себя оставаться в рамках созерцателя, но все мои мышцы, начиная с главной — мозга, стремились только к радикальному покою — к летаргии, атрофии…

Хотела ли я умереть?

Я знала лишь одно: здоровое сердце бьется ровно, а если придет убийца, — во мне не будет ни страха, ни надежды, ни желания задержаться. Просто приму все. Существует только жизнь или ее подобие. Смерть увидят другие, не ты.

Кстати или некстати, прилетело по почте следующее задание от Игоря.

Нужен текст для выступления Кости перед большой молодежной аудиторией.