Струны черной души

Беседа длилась полтора часа.

Ее детали я буду изучать долго, примерять все на себя, Толю, Таню, задавать вопросы своей девочке и пытаться получить ответы.

Скажу лишь, что Тамара допустила все — сексуальные домогательства Анатолия по отношению к Тане, его ревность к Миронову, мою сознательную — заметьте! — отстраненность во всей этой истории. И она не исключала мою особую роль в том, что все сложилось так трагически.

«Маргарита — сложный, в чем-то очень опасный человек, — такой вывод. — И если Миронов что-то серьезное знал…» — оборвала она мысль.

— То что? — вцепился в нее взглядом Сережа.

— Ничего, я просто так, — мило улыбнулась она.

— Да нет, такие вещи не говорят и не думают просто так. Я хочу понять смысл: чем мог Маргарите помешать Миронов, если она уже отсидела срок за убийство мужа?

— Так вы же сами говорите, что смерть Танечки не расследована… Я не собираюсь об этом судить, не мое дело. Просто ревность женщины — страшная вещь. Дочь — не дочь… Миронов мог догадаться или знать, к примеру…

— Я уловил вашу мысль. Замечу, если вы не в курсе. Соколовская была в СИЗО, когда погибла ее дочь.

— Я в курсе, — загадочно улыбнулась Тома. — Хорошее алиби. Понятно, что такие вещи делают не своими руками. Родная дочь как-никак.

Я никогда в жизни не теряла сознание — ни от боли, ни от страданий, ни от страха. Потому долго не могла понять, куда я провалилась, почему не могу выбраться из темноты, почему сердце лежит мертвым грузом, не дает вздохнуть. И почему Сережа с таким перепуганным видом обкладывает меня мокрыми полотенцами, пытается трясти, делать массаж. Вот схватил телефон…

— Не нужно звонить, — получилось у меня прошептать. — Я сейчас. Уже нормально.

— Как же ты меня перепугала, — бросился ко мне Сергей. — Что же ты творишь! Больше ни за что не дам тебе слушать записи. Это просто свидетели. Это просто идиоты. Из этого ничего не вытекает, кроме характеристики того, кто говорит. Ты это понимаешь? Кто-то из твоих знакомых может быть убийцей, вот и все, чем я занимаюсь.

— Я все понимаю, даже не сомневайся. Но вот один человек на земле допустил, что я могла убить свою дочь. И этот бред начинает жить самостоятельной жизнью. Он в какой-то степени окажется правдой скорее всего. Я не справилась с главной задачей — защитить свое дитя. В чем-то вся мерзость, которую она предположила, — правда. И мне с этим как-то выжить… почти невозможно.

Сережа повернулся, вышел на кухню, вернулся с сигаретой в зубах. Сказал серьезно, как не говорил еще никогда:

— Слушай меня, Маргарита. Ни у кого на свете нет возможности защитить от всего своих детей. Тем более от смерти. Нет такой силы. Ни у львицы, ни у тигрицы, ни у волчицы. А ты просто женщина. Но не баба и не тряпка. Соберись. Вот почему я рядом. С чем-то справимся.