Струны черной души

Но меня парализовал страх. Самый отчаянный, постыдный, детский. Когда хочется закрыть глаза, заткнуть уши, забиться в угол и надеяться, что никто не найдет, что несчастья не смогут обрушиться на невидимку, что опасность постучится и уйдет, не заметив тебя.

Мысль о том, что Вася откроет мне послания и секреты самых близких, тех, кого мне никогда не найти на земле, — она превращала кровь в темный лед.

Да, именно так я ощущала леденящий страх. И я малодушно отодвинула встречу. Позвонила Васе, извинилась, сказала, что не дома, а на встрече. Но обязательно перезвоню, и мы встретимся.

И Сергееву что-то наплела насчет встречи. Но предложила прислать текст к вечеру из дома.

— Нет, если не возражаете. Я заеду к вам, сначала прочитаю. Устроит — сохраню у себя своим способом. Не доверяю такие материалы рабочему компьютеру и имейлу. У нас большая конкуренция. Точнее, мы все шпионим друг за другом из разных соображений. При встрече объясню яснее.

Договорились на восемь часов вечера.

Два часа мне потребовалось, чтобы реанимировать собственное тело, заставить работать мозги. Потом я заново просмотрела материалы на политика Костю и сказала в его пустые глаза:

— А давай-ка я тебя сделаю, чтобы сам удивился. Чтобы на человека был похож.

И села за компьютер.

Мне бы хватило красноречия и образованности написать речь интеллигентного, думающего человека с высокой культурой общения, с потребностями и умением выразить свое чистое стремление ко всеобщей справедливости и только.

Так я понимаю идеал политика.

Но такая речь вязалась бы с образом Кости не больше, чем облик засушенной старой девы со шляпкой с кружевными полями и цветком.

Я так задумалась, что даже отвлеклась от своих жгучих проблем.

Был момент слабости, когда я чуть было не взяла телефон и не сказала Сергееву: «Извините, не могу я заниматься этим бредом: пытаться думать за какого-то дятла. Может, мне проще полы мыть в вашем офисе?»

И в тот момент мне это действительно казалось выходом.

Но я, конечно, сдержалась.

Вышла на кухню, достала из холодильника банку пива, которое стала держать на случай визитов Кольцова, выпила. В потеплевшей груди родилась тень решимости и даже удовольствия.

Я одна. Я у себя дома. Я прошла этот путь — от барака до своего компьютера. Что по сравнению с этим такой пустяк. Нужно всего лишь с чувством и вдохновением создать образ человека, который покажется неотразимым или в крайнем случае терпимым хотя бы четвертой части многочисленного, разного, в том числе умного и бестолкового населения. И чтобы этот образ сел на простоватого парня с бессмысленным взглядом, как костюм, сшитый талантливым кутюрье.

Я сделала ставку на искренность. На то, что у большинства политиков не вырвешь с пытками и не обнаружишь на рентгене.