Струна времени. Военные истории

В багаже у них, как и следовало ожидать, оказалась всякая всячина, необходимая в хозяйстве для такого именно случая, – аптечки, два «места» нестандартных, чисто диверсионных мин, бинокли и тому подобное.

Ближе к полудню меня вызвал Крутых, сообщил, что операцию можно считать законченной, группу – расформированной, должные новые распоряжения воспоследуют, когда в них будет надобность. И добавил:

– Благодарю за службу, товарищ майор.

Я, как положено, встал по стойке «смирно» и отчеканил:

– Служу Советскому Союзу!

– Ну а теперь, сам понимаешь, пора тебе запереться в чьем-нибудь кабинете и писать обширнейший рапорт… – Он встал из-за стола, подошел, взял за локоток и сказал уже другим тоном, доверительно: – Ты ведь сам понимаешь: ни малейших упоминаний о лесных чертях и прочей мистике. Вот версию о гипнотизере отработай на всю катушку. Уяснил? Дело на контроле у Верховного, наши с тобой каракули к нему, конечно, не попадут, но другие из них будут оставлять, как говаривали в старину, экстракт. У Верховного забот выше крыши, а потому ему нужно давать экстракты. И если, не дай бог, кто-то из составителей экстракта помянет какую мистику… Думать боязно. Пойдем мы с тобой не в трибунал и не в партком на проработку, а прямиком к психиатрам на долгое и вдумчивое обследование…

У меня мелькнула крамольнейшая по тем временам мысль: а что, если у Верховного, всем известно, закончившего духовное училище и недоучившегося в духовной семинарии, есть свое, особое мнение касательно вещей вроде лесных чертей? Но мысль была такая, что я сам ее испугался и постарался быстрее выкинуть из памяти, не говоря уж о том, чтобы высказать вслух… Я лишь сказал с некоторой, вполне искренней обидой:

– Товарищ полковник, да за кого вы меня принимаете? Не первый год служу…

– Ну, мало ли что… – протянул он. – Ситуация была очень уж… нестандартная. Лучше уж лишний раз напомнить… Можешь идти.

Я вышел, раздобыл термос крепкого кофе и заперся в своем кабинетике (крохотный, но отдельный, полагавшийся по занимаемой должности) писать подробнейший рапорт. И легко справился, конечно, дело привычное. Не было никакого Боруты, и никакой мистики не было, и никакие цветы песен не распевали… А как же иначе? Крутых был кругом прав насчет психиатров. Хотя для них при любом обороте никак не дошло бы: наткнись он в моем рапорте на «дурную мистику», велел бы переписать и устроил бы разнос вселенский.

Вскоре после того как я сдал рапорт, группе объявили: всем дается «вольный» день – начиная с этой минуты плюс завтрашние сутки. А вот нам с Сидорчуком дали по двое суток – умен был полковник Крутых. Между прочим, я ему так и не рассказал про историю с зельем пана Конрада, о том, что видел их у ключа.