Струна времени. Военные истории

А у вас получится?"

"– Должно получиться. Прошу, пан капитан. – Он распахнул дверь в соседнюю комнату, я без колебаний шагнул туда – и оказался в облаке неописуемых запахов сушеных трав. Прямо-таки лаборатория знахаря-травника. Стены сплошь увешаны пучками сухой травы и цветов на длинных и коротких стеблях (иные травы и цветы явно сорваны уже этой весной и не успели толком засохнуть). Две большие, как в «горнице», этажерки уставлены превеликим множеством мешочков с наклеенными этикетками с надписями, надо думать, и на том самом старонемецком, а кое-где нормальным латинским шрифтом, видимо, по-латыни – у них в гимназии, как и у нас до революции, преподавали латынь. Без сомнения, там хранились те же травы, цветы и сушеная кора разных деревьев, только уже крошеные. В углу – рядок бутылей темного стекла, тоже с аккуратными этикетками. Некрашеный деревянный стол с разными причиндалами, разложенными с чисто немецкой аккуратностью. Довольно внушительное впечатление производило – серьезная мастерская, ничего не скажешь, ничего удивительного, что к нему ездят со всей округи…

Пан Конрад кивнул на один из стульев:

– Садитесь, пан капитан, то займет мало времени…

Я сел и, обнаружив рядом на столике пепельницу, наполовину полную окурков тех самых самокруток, вытащил сигареты. А он принялся работать: быстро, споро, ловко, так что сразу чувствовалась многолетняя практика.

Не раздумывал и не оглядывал свое богатое хозяйство, сразу приступил к делу. Уверенно снял со стены пучочек сушеных цветов, в два счета искрошил его на потемневшей от времени деревянной доске, которую предварительно протер тщательно мокрой тряпкой. Очень сноровисто работал простецким ножиком с деревянной рукояткой, похоже, очень острым. Тремя разными по величине ложечками добавил содержимого трех разных мешочков, все тщательно перемешал, залил почти до краев прозрачной жидкостью из глиняного кувшина – судя по отсутствию запаха и виду – обыкновенная вода. Снова тщательно все перемешал, разжег примус, поставил кружку на огонь и застыл над ней с тряпкой в одной руке и большой серебряной ложкой – время от времени, но не особенно часто помешивал свое варево. Когда оно закипело, помешал пару раз и, прихватив ручку тряпкой, снял с огня, поставил на лист железа в углу стола. Рядом стояла такая же, пустая, в нее знахарь и вылил все, тщательно процедив через большое железное ситечко. Сел на свободный стул, ловко свернул самокрутку и сказал:

– Подождем, пока остынет.

Когда остыло, он туда добавил столовую ложку жидкости из одной бутыли, по чайной из двух других (запах был непривычный, но алкоголя там не унюхивалось – а уж русский-то человек его всегда унюхает…). Снова тщательно размешал.