Строптивая для Тёмного лорда (СИ)

Юля только ресницами хлопала, пытаясь понять, что произошло, пока она отсутствовала.

- Татьяна Алексеевна, я вспомнила, что было до… несчастного случая, но позабыла, что произошло после. Буду признательна, если вы меня просветите на этот счёт.

- Батюшки, вот же напасть! – ахнула та. – Что, совсем ничего не помнишь? Ни как тебя Скорая забрала, ни как на тебя сошла благодать?

- Ничего!

- Грехи наши тяжкие, - вздохнула соседка. – Ну что рассказать? Залила ты меня. Я стучать – с потолка льётся, по стене бежит – а ты дверь не открываешь. Знаю, что дома – видела, как ты зашла, а что выходила – не было такого. Ты всегда пешком поднимаешься, мне в глазок хорошо видно!

И Юля мысленно кивнула – соседка была ещё тем партизаном, да! Без неё в подъезде не обходился ни один скандал, она всегда знала, кто во сколько ушёл, когда и с кем пришёл, и что при этом нёс.

- Вода течёт, ты не реагируешь – я позвонила в ЖЭК и заставила их прислать слесаря и участкового. Ну, дверь вскрыли, а ты в ванне – на дне. И не дышишь. Хорошо, у меня связи в медицине – я позвонила на пост, и девочки мигом отправили Скорую – дежурила бригада Долицкой, - так что тебе повезло ещё раз. Лидия быстро поняла, что ты ещё жива и вместо морга тебя отправили в реанимацию. К утру откачали, но вот беда – ты всё забыла!

- Всё? – машинально переспросила Юля.

«Умный ход, графиня не растерялась! Понятно, что она попала в совершенно незнакомые условия, прикинуться жертвой склероза было самым правильным решением! Иначе её отправили бы в психушку…»

- Всё – торжественно заверила её Татьяна Алексеевна. – Ни имени, ни адреса, ни подруг – будто предыдущую жизнь у тебя из головы начисто стёрло. Правда, выяснилось это не сразу, а когда ты пришла в себя.

- После обморока?

- После пневмонии. Ты же наглоталась воды, и две недели тебя пытались поставить на ноги. Всего десять дней, как ты, наконец, перестала температурить и начала вставать.

- Так, а при чём тут пост?

- При том, девонька, что я за тобой все эти дни смотрела. Знаю же, что нет у тебя никого, а мужчина твой, я ему звонила с твоего телефона – Павел, правильно?

- Павел, - повторила Юля и удивлённо отметила, что это имя больше не вызывает у неё никаких эмоций.

А ведь она почти сутки прорыдала, когда Паша сообщил, что они должны расстаться! Теперь же внутри даже ничего не дрогнуло…

Наоборот, сравнивая бывшего с его светлостью, Юля не могла не признать, что сравнение это отнюдь не в пользу Павла! Хотя он её не шантажировал и не собирался после совместной ночи сдать другому в аренду. В смысле, не предлагал подобрать ей покровителя."

"Герцог, конечно, гад и перед ней виноват. Но это не только его вина – в какой среде вырос, по тем правилам и живёт. И ведь потом он пытался исправиться: стал внимателен и почти мил.