Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Замечательно, ещё бы знать как.

Так и вышло, что мы с Соболевой оказались у нас на квартире. В такси ехали молча, даже Настя оставила свои попытки разговорить меня, предчувствуя что-то судьбоносное. Осторожно косилась в мою сторону и нервно покусывала губы. Отчего-то возникало ощущение, что она надеется на то, что я всё же решился на предложение. Что только сильнее нервировало меня.

Дома обнаружились Рома… и Вера. И если наличие брата просто раздражало, то присутствие Веры напрочь выбило присутсвие духа из меня.

Рома в открытую глумился над нами всеми, то прижимаясь к Вере, то объявляя её своей девушкой. Но это ладно, он ведь ещё и не на такое был способен. Хотя желание свернуть его шею от этого не становилось меньше. Но в данной ситуации меня больше пугал взгляд Веры. Острый, болезненный, обвиняющий… Она уже сделала все мыслимые и немыслемые для себя выводы, заперевшись от меня на сотни возможных замков. Эти оба продолжали свой цирк, а мне стало тошно от того, как моё поведение выглядит в её глазах.

Впрочем, потом на смену всему этому пришла очередная порция злости. Мы сидели в гостиной друг напротив друга, и брат самым наглым образом прижимался к ней, она позволяла. И это возмущало меня больше всего, то что она искала поддержки у него, которого видела первый раз в жизни, в то время как мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы доказать этой упрямице хоть что-то. И что теперь? Теперь она смотрит на меня волком, мысленно взрывая все мосты, которые мы с таким трудом возводили между нами. Блять. Она уже решила всё, даже не дав мне шанса оправдаться. Получается, что она и не хотела мне доверять, с самого начала ища всевозможные подвохи.

Меня бесит всё. Это Верино презрение, Ромкины вывертки, Соболева, которая настырно льнёт к моему плечу, я сам, допустивший возникновение подобного.

— У меня новости, — издевается надо мной Рома, звоня Соне. — Я влюбился. Её зовут Вера, у неё фиолетовые волосы и тяжёлый характер. Но, несмотря на это, мы решили пожениться и родить десятерых детей.

Брат сверлит меня взглядом, в котором отчётливо читается вопрос: «Ну и кто тут мужик, а?»

— Можешь передать ей мои искренние соболезнования, — Соня подхватывает его игру. Впрочем, ничего другого ждать от неё не приходилось. Эти двое всегда были на одной волне, даже когда ненавидели другого лютой ненавистью. — Это всё?

— Более чем, — заверяет её Рома всё так же уверенно, но я вижу, как меняется его настрой. Что-то цепляет его в Сониной реакции, из-за чего его взгляд темнеет, поглощая в себе всю его напускную самоуверенность.

Отключает громкую связь. Всё понятно, попался в свой же капкан.

— Ну, убедился? — подначивает он меня, вставая с кресла. Он больше не чувствует себя победителем, хотя и держится до последнего.