Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Пытался её спровоцировать на откровения, а получилось, что уже есть какое-то «о нас», до безумия важное и интригующее. Собственная речь оказалась более проворной, чем моё же сознание, которому ещё требовалось взвесить все за и против.

И вообще если не думать, а позволить себе всего лишь чувствовать, выходило в разы быстрее.

Чуть не сказал. Хорошо, что перебила. Но ведь хотелось, хотя бы ради того, чтобы узнать её реакцию. Это вообще проблема, понять, что у неё там в голове творится. Наш разговор действительно пролил свет на многие вещи, по крайней мере, я теперь знал, откуда в ней привычка сопротивляться всему на свете, да и не подпускать к себе на пушечный выстрел. Не договаривала, да. Но ведь начала, доверилась, и это было таким прорывом, что я до сих пор не мог осознать случившееся. Сидел, слушал и боялся дышать, чтобы не спугнуть. А ещё злился на неизвестных мне людей за то, что посмели так поступать с тем белокурым ребёнком с большими грустными глазами. Даже фантазию не надо было напрягать, я видел всё это на тех фотографиях из интернета. И пусть ребёнку было много лет, но это ничего не меняло.

И вот тут тоже появилось совершенно новое желание, доселе неведомое мне. Защищать. Ото всего. От людей, от проблем, от самой себя. Почему-то я считал, что на данный момент её самый страшный враг — это она сама.

Я смогу, пусть только позволит, подпустит, не испугается. Так, значит, я всё-таки принял окончательное решение? Видимо да.

Приземлились мы до безобразия вовремя. Возмутительно минута в минуту. Кажется, что разминись мы хотя бы на немного, всё пошло бы иначе. Но нет. Выходили из зала прилёта, когда на меня налетела Настя, радостно повиснув на моей шее, пришлось ловить её, чтобы вместе с ней не рухнуть назад.

А сам на Дамира смотрю, который в этот момент хмуро сводит брови. Еле выпутываюсь из Настиных объятий и сам же злюсь на себя за это «еле», за то что запустил всю ситуацию. Соболева что-то без конца восторженно тараторит, а я смотрю на брата, который указывает головой в сторону, мол, давай отойдём.

— Насть, подожди, — вклиниваюсь я в её нескончаемый поток слов. — Дай мне пять минут с Дамом вопрос один решить.

Она морщится, но согласно кивает.

— Что будешь делать? — сочувственно интересуется брат.

— Точку поставлю, — без особой уверенности отвечаю я. И не потому что сомневаюсь, а потому что это всё нечестно по отношению к Насте. Увидел её, и ничего не дрогнуло, только вина взыграла с новой силой.

— Здесь? — уточняет Бероев.

Качаю головой. Если идти на этот шаг, то уж по-человечески.

Дам выжидающе смотрит на меня, а потом сам же спрашивает:

— Вера на смене сегодня? — киваю. — Тогда езжай к нам, я так и быть пока на работу заеду.

И пока я обдумываю его слова, настоятельно просит меня:

— Стас, только не напортачь.