Строгий режим

Чай-то ты после этого пить не бросишь?

— Откуда конфеты? — не обратил внимания на насмешку Бандера, беря одну из коробки и откусывая. — С коньяком заказывали?

— Ну, — ответил Леший, — мы даже пару коробок взяли. Одну вон Юркиной подруге сразу загнали.

Бандера аж чуть не поперхнулся и даже не обратил внимания на смех Юрия с Витяем после того, как Леший с Антоном выпили и их лица скривились. Перестав даже жевать находящуюся во рту конфету, Бандера встал и пошёл опять к умывальнику, якобы попробовать высморкаться. Но по пути толкнул уже засыпающего Вано и кивнул ему головой, чтобы тот подошёл.

— Конфеты кто в один восемь загонял? — спросил он потихоньку у подошедшего Вано под шум льющейся воды.

— Витяй с дубаком говорил, не Юрик, — сразу поняв, что к чему, ответил Вано.

— Не говорил, от кого, чё?

— Нет, просто когда насчёт ларька договаривался, сказал чтоб одну коробку в один восемь закинул и всё, — наклонившись ещё ниже сказал Вано.

Бандера удовлетворённо кивнул и только теперь стал дожёвывать конфету. Не успел Вано отойти от него, как дверь стала резко открываться. Бандера сразу посмотрел на Лешего, который залпом допивал оставшийся в кружке коньяк и, засунув в рот кусок колбасы, со скорченным лицом наливал с пакета мёд в кружки из-под коньяка.

— Чё-то у вас тут пахнет странно, — сказал вошедший во главе дубаков Женя Шмон, которому всё же сказали кум или кто-то ещё о вони горелым в камере. Женя принюхался. — Бражку, что ли, поставили? Ну-ка, все на выход.

Все стали подниматься и выходить. Кто был раздет на ходу одевались или брали с собой на продол вещи и одевались уже там.

— Давай в семёрку их пока, надо хорошенько тут пошерстить, — скомандовал Женя дубаку и полез со своими помощниками переворачивать лежащие на полу матрасы и всё остальное.

Всех живущих в десятиместной хате тридцать два человека спустили на первый этаж и закрыли в пустующий женский отстойник, который был более чем вдвое меньше их камеры. Все стояли. Кое-кто у стен сидел на корточках.

— Э, начальник! — колотил в дверь Леший, у которого кровь от выпитого спиртного разыгралась и не давала ему стоять как в битком набитом автобусе. — Давай лучше в дворик прогулочный, тут дышать нечем!

Дубаки, конечно же, оставили его слова без внимания, и Леший выпускал пар потоком грязных ругательств в их адрес, правда, не крича их на продол. Юрий, уже немного разбирающийся в прохождении тюремной дороги, под воздействием коньяка осмелел и по подсказке Антона сел на парашу и стал звать восьмёрку, вытащив кляп из сливного отверстия.

— Говори, — овтетил голос из параши.

— Слушай, там малька не было под утро с один восемь на пятнадцать А? А то чё-то долго дойти не может.