Строгий режим

Почти все были со спортивными сумками или вещмешками, а у него в руках было пусто и ему казалось, что именно поэтому на него так косятся двое из тех заключённых, кого он в суде не видел. Вид у них был такой, что он сразу вспомнил все виденные им про тюрьму или зону фильмы.

«Какие там были цивильные, белозубые бандиты, по сравнению с этими рожами», — думал он, совсем забыв, что в кино бандитов изображали актёры, а теперь он попал в настоящую, не киношную жизнь.

Когда к ним присоединился последний арестант и все собрались в коридоре корпуса, один из офицеров повёл их в какую-то комнату, если её можно было так назвать.

— А чё, всех на шмон что ли? Мы же с суда трое! — попробовал воспротивиться один из тех, кто сидел с Юрием в клетке суда.

— Давай, давай, не базарь, расчехляйся, — оборвал его грубым голосом офицер и спросил у кого-то из подчинённых: — Где там Женя?

— Ну п…здец, — выругался вполголоса тот, который не хотел идти на обыск, — щас придёт, дьявол. Этот может и в жопу палец засунуть.

— Кто? — удивленно спросил Юрий, раздеваясь вместе со всеми.

— Щас увидишь кто. Женя Шмон щас придёт.

Одновременно с этими словами в помещёние зашёл невысокого роста светловолосый офицер лет пятидесяти. Когда-то, обыскивая подозрительного заключённого в нетрезвом состоянии, этот служака засунул тому арестанту палец в анальное отверстие, чтобы проверить, нет ли там торпеды с деньгами или ещё с чем-то запретным. Повторялось ли это неоднократно — неизвестно, не каждый же будет рассказывать, что ему в попу пальцем ткнули. Но того одного раза, когда это произошло на глазах у всего этапа, было достаточно, чтобы об этом офицере, ответственным за обыски заключённых и камер, слагали легенды.

Этот Женя Шмон цепким взглядом оглядел всех и выборочно полапал своими руками одежду некоторых арестантов уже после того, как её осмотрел сержант.

— Нагинайся. Булки раздвинь, — спокойно и привычно командовал он. — Одевайся.

Заключённые по очереди подходили к нему голыми и, нагнувшись, раздвигали руками свои ягодицы. АЖеня, полуприсев, вглядывался в анус каждого с расстояния вытянутой руки. Палец он никому не засунул, но когда дошла очередь до Юрия и Шмон позади него немного задержал свой пристальный взгляд на его анусе, Юра весь сжался в ожидании того, что вот сейчас-то этот дьявол и пустит свой знаменитый палец в ход, а точнее, в проход.

Но офицер не стал этого делать и Юра облегченно выдохнул, когда последовала команда одеваться. То ли от пережитого волнения, то ли ещё от чего, у него заурчало в животе и нестерпимо захотелось в туалет. Он сказал об этом тому заключённому, с которым уже хоть немного пообщался.

— Терпи, чё делать, — ответил тот равнодушно, складывая свои развороченные вещи обратно в сумку.