Строгий режим

Когда написал художнику, что нужно нарисовать, он отослал всё ему и, не дожидаясь ответа от Ольги, стал писать ей ещё один малёк.

Протас плохо спал в эту ночь, хотя почти все сокамерники спали и в хате была тишина. Он ждал ответа от Ольги, одновременно размышляя, как бы отвадить от неё Солому. Бандере, судя по его мальку, «портфели» и «политика» не были нужны. Протас вспомнил, как Бандера отзывался о своих прошлых сокамерниках, когда сидел по соседству в восемь шесть. Поначалу они жили вместе, но потом Бандера написал ему, что ушёл из этой блатной семейки и живёт сам, потому что эти люди ему не нравятся. Протас даже вспомнил, как он описывал некоторые их поступки и как возмущался потом, когда выяснилось, что двое его бывших семейников, после того как их осудили и отвезли в лагерь, надели повязки. Из всего этого Протас предполагал, что Бандера не желает связываться с какой бы то ни было ответственностью, потому что ему просто не нравится контингент. Это было и понятно. Втсупающих в актив и надевающих повязки первоходов можно было понять, их жизнь за колючкой только начинается, и они определяются, кем будут по этой жизни. Но когда гнут пальцы уже на строгом режиме, а потом ссучиваются, это черным очень не нравилось.

Протас даже сам ещё не знал, как сложится его судьба за решёткой. Он сидел в первый раз и пока только думал, что сможет обойтись без привилегий «вязаных», но уверенным не был. Поэтому он прекрасно понимал Бандеру, половину первого срока проведшего под крышей, когда в ШИЗО ещё не разрешали матрасов на ночь, не выводили на прогулку и кормили через день.

Но если не Бандера, то кто ещё может повлиять на ситуацию в тюрьме? Протас стал перебирать в памяти авторитетов…

— Восемь семь, — отвлёк его от размышлений голос Валька из кабуры.

— Говори, Валёк, — отозвался Протас.

— Подойди, Паха, — потихоньку как-то проговорил голос из кабуры и Протас нехотя поднялся и подошёл, думая, что ему опять что-нибудь нужно из продуктов.

— Да, говори, — сказал он.

— Ещё один малёк идёт на неё, Паха, — тихо проговорил Валёк.

— Оттуда же? — беспокойно спросил Протас.

— Ну ладно. Если обратка пойдёт, шуми, — сказал Павел, стараясь говорить спокойно. Если до этого у него ещё были слабые сомнения в намерениях Соломы, то теперь уже точно было всё ясно.

«Ты смотри, какая любвеобильная. Ну, принцесса…», — думал Плетнёв, читая очередной малёк Ольге от Соломы. Ему всё не давал покоя вопрос, что же это там за красотка сидит такая, что за ней бегают, судя по малявкам, не только смотрящий за тюрьмой и ещё несколько человек, но и кум этот, Шаповалов. То, что опер проявляет к ней непрофессиональный интерес, было видно сразу. «Чем же она могла вас всех так завлечь? Неужели красавица такая? — продолжал размышлять Олег.