Строгий режим

Пуска-ай…»

Шаповалов стоял во дворе тюрьмы между старым и новым корпусами и нервно теребил в руках верёвку с трёхконечной железной кошкой на конце. Он ждал, когда на новый корпус потянут коня с малявами и грузами со старого корпуса, чтобы перехватить их. Раньше они, опера и дубаки, делали так иногда, когда была информация о передвижении какого-нибудь особо стрёмного малька или груза. А то и просто, когда чаю не с чем было попить. Арестанты постоянно слали друг другу всякие сладости и импортные сигареты, покупать которые военным зарплата особо не позволяла. Но перехватить коня было не так просто, перед отправкой грузов трассовые пробивали поляну, выставляя на улицу зеркало на палочке и внимательно изучая движения во дворе. И чтобы всё же выхватить груз нужно было обладать необычайной скоростью и сноровкой, потому что нужно было успеть добежать из-за угла корпуса, где приходилось прятаться, и метко кинуть кошку, чтобы попасть впереди привязанной к коню кишки с грузами. Если попадёшь сзади и даже если оборвёшь там заточенными зубьями кошки, то саму кишку трассовики всё же затянут к себе. А тянули они с такой скоростью, что попасть было очень трудно, и чаще обрывали только самого коня и груза им не доставались.

Но сегодня Шаповалов, обладающий прекрасной физической формой, был настроен решительно и не сомневался в том, что сумеет перехватить почту со старого корпуса. Ему не давал покоя вопрос, как Ольга относится к «ухаживающему» за ней Протасу. Он знал, что этот заключённый многого может добиться, обладая даже в тюрьме большими финансами, чем получает на своей работе сам Шаповалов. А потому видел в нем серьёзного соперника и решительно был настроен помешать возможному развитию отношений.

Как только опер увидел как контролька, натянутая между корпусами, стала сменяться прочной, сплетённой из нитей верёвкой, именуемой конём, он весь напрягся и приготовился к быстрому броску. Он во все глаза вглядывался через сгущающиеся сумерки на повисшую между корпусами верёвку, пытаясь уловить её движение. И как только она дёрнулась, он сразу выскочил из-за своёго укрытия и во весь дух понёсся к ней, раскручивая на ходу кошку. Вот из-за угла показалась кишка, с большой скоростью перемещающаяся от одного корпуса к другому на высоте второго этажа в начале пути, и по мере приближения к новому корпусу поднимающаяся на третий этаж. Когда Шаповалов подбежал к уже поднявшейся выше второго этажа кишке у него оставалось всего две-три секунды, только для одного-единственного броска. Сделав ковбойскую стойку, он запустил кошку в небо, и как только верёвки пересеклись со всей силы потянул на себя.