Строгий режим

Кооператорщики и все остальные спекулянты поднялись за то время, пока он сидел в колонии и хоть они всё также продолжали платить «дань» бандитам, слабый пол стал всё чаще переключать своё внимание на них. К тому же тогда, в начале девяностых, бизнесменов убивали во много раз реже, чем бандитов, а в щедрости и вниманию к женскому полу они, порой, даже превосходили. В эти времена Бандере иногда приходилось приложить немало усилий, чтобы завоевать сердце понравившейся ему девушки, особенно если та уже была любовницей или женой какого-нибудь бизнесмена. Как раз одну из таких жён «новых русских» ему пришлось обхаживать целых семь месяцев, за что его друзья прозвали её потом «семимесячной».

Когда его арестовали в этот раз, подруги, естественно, быстро его оставили, не продержавшись даже пары месяцев. Срок ему светил немалый и зла на двух имевшихся на момент ареста любовниц он не держал, понимая, что у женщин жизнь тоже одна. Но когда остался одинок то, как и многие заключённые, сильно затосковал и готов был всю накопившуюся за эти месяцы страсть и нежность выплеснуть на единственную нормально выглядящую женщину, которую можно было увидеть в тюрьме — сотрудницу спецчасти, которая разносила на подписи осужденным и подследственным копии приговоров и другие документы. Ему даже казалось, что он смог бы влюбиться в неё. Но она появлялась очень редко и поговорить с ней не было возможности из-за стоящих рядом дубаков.

В тюрьме, конечно, можно было увидеть ещё нескольких женщин, начиная от арестанток, которых мимо них проводили в баню и обратно, и кончая дубачками и медичками. Но они все выглядели примерно одинаково и Бандере казалось, что он столько не выпьет или он ещё просто не отсидел достаточно времени, чтобы запасть на таких женщин.

Теперь же, когда в тюрьме появилась эта Ольга, его душа ожила и, казалось, даже запела. Здесь, в четырех стенах, заключённые готовы были крутить любовь с арестантками, часто даже не видя их ни разу. Но Бандера, к тому времени как он уже готов был закрутить роман по «письмам» с какой-нибудь заключённой, видел их всех, так как даже с нижнего этажа их всё равно в баню вели через его камеру. И мимолётного взгляда в приоткрытый глазок было достаточно, чтобы понять, что это всё не для него. Теперь же он думал только об одном, что девушка, в которую он, можно сказать, влюбился с первого взгляда, принадлежит не ему, а тому человеку, которого сам же подтянул и пригрел.

Он и так-то очень скверно относился к отпрыскам «новых русских» за то, что им всё падает буквально с неба, в то время как он за это всё ежедневно рисковал своей свободой, а порой и жизнью. А теперь-то и вовсе презрительно поглядывал на Юрия, который к тому же и спал на его шконке.