Строгий режим

Лады? — и услышав утвердительный ответ, он сказал потихоньку баландёру извиняющимся тоном, поскольку тот смотрел на Солому вопросительно, явно ожидая малявку с ответом: — Бля, не узнал я ещё, не получается. Прогони там, что по ужину ответ будет.

Баландёр кивнул и закрыл кормушку, баланду в этой камере тоже брали очень редко. А Солома заходил взад-вперёд, нервно теребя чётки от злости на кума, который не выполнил такую простую просьбу. Но ещё больше ему было неудобно перед Протасом, который выделит для него наверняка не маленькую сумму денег, а он не может сделать для Протаса такое плёвое дело, как найти какую-то девчонку и проконтролировать, чтобы с ней было всё в порядке. А в данный момент даже просто найти её не может.

Он злился на всех. На кума, который проигнорировал его просьбу, на оперов и других дубаков, которые оборвали дорогу сегодня ночью именно в тот момент, когда шёл его прогон. Открылась кормушка и дежуривший по этажу дубак сказал:

— Нету кума, домой ушёл.

— Как ушёл? — зло спросил Солома.

— Ну вот так, ушёл, — спокойно ответил дубак и улыбнулся. — Сегодня ж пятница, вроде как сокращённый день.

Солома в негодовании ударил кулаком об ладонь и подскочил к кормушке.

— Слышь, командир, — сказал он просящим тоном. — Помоги девку найти, Ольгу Шеляеву. В какой хате она сидит?

— Не-е, это не ко мне, — спокойно ответил дубак. — Мне кто такую информацию даст? Да и в спецчасти уже никого нет, сёдня ж пятница.

Солома махнул на него рукой и в негодовании заходил по камере. Он понимал, что этот дубак просто боится, что его кто-нибудь застучит. А на другом корпусе, где женские камеры были ещё и на очень неудобной стороне, сегодня дежурила такая смена, которая не даст сделать словесный прогон ни через продол, ни через улицу. А если Протас просит её найти и помочь, значит на их новом корпусе, где располагалась женская больничная камера, её нет. Выходило, что чтобы решить этот вопрос, нужно было ждать вечера, когда наладят дороги между корпусами. Потому что утром дубаки оборвали ещё и контрольку, на которой в особо остром случае можно было послать письменный прогон туда, и вечером трассовым хатам придётся сдавливаться по новой.

«Понадеялся на этого кума, ублюдка, — зло думал Солома, — лучше б утром подкричали туда, пока там смена не такая козлячья была…»

Протас ходил по хате и с нетерпением ожидал ужина. Баланда ему, естественно, была не нужна, он ожидал ответа от Соломы по поводу Ольги.

Молодая соседка по подъезду нравилась ему уже давно. Каждый раз при встрече мило улыбалась ему и здоровалась, но он вёл себя сдержанно и не приставал к ней. Как-никак её мать была подругой его жены и с ним общалась тоже.