Строгий режим

До суда ж под распиской ходил, как закрыли сразу почти в зону, бля, увезли, — но тут лицо Потапа немного просветлело и он хитро улыбнулся. — Но я и отсюда уже написал, в Москву отправил. Так что ещё не вечер…

— Не сомневаюсь, — подбодрил его Бандера. — Так ты, значит, ещё вольными пирожками серишь? Рассказывай, чё там нового в городе?

— Да не слишком вольными, два месяца уж почти, — поправил Потап. — А ты чё, с воли вестей не получаешь, что ли?

— Да так, поверхностно только. Те, кто при делах, сюда редко попадают. В основном сами только кто чё услышат. А пацанов наших всех убили. Родители только приезжают иногда, но они никаких движений не знают.

— Ну а я чё? Ты ж знаешь, я сам никуда не лезу, так, если только, где чё украсть, — оправдывался Потап, потом вдруг вспомнил то, что может быть интересным Бандере и, встрепенувшись, выпалил: — А помнишь, ты с Протасом общался с восемь семь? Знаешь, что с ним стало?

— Угу, — спокойно кивнул Бандера, будто ему это было безразлично.

— И что нагнали его сразу поле этого прямо с зала суда знаешь?

Бандера молча кивнул, задумавшись о чём-то своём. То, что Протаса освободили, ограничившись отсиженным, его не интересовало. Брат и друзья были давно мертвы, доить его было некому и ходили слухи, что он всё равно уехал куда-то из города.

— Не, ну всё равно, ты прикинь, да? — продолжал Потап, немного обиженный тем, что не смог рассказать Бандере ничего нового. — За три дня до свободы опустили, три дня не досидел…

— Слышь, — перебил его Бандера своими мыслями. — А Юрика этого помнишь? Ты касачку ещё писал ему и подельнице его? Чё с ним было, когда я ушёл?

— Конечно помню, — ответил Потап и не без гордости добавил: — Ему по касачке на доследствие отправили. Ты прикинь? Он месяцев восемь только отсидел, и под чистую нагнали. Я сам ох…ел. Оправдали полностью. Видать бабок папаша его отвалил немерено…

— А тёлку его? — поднял голову Бандера, с интересом смотря на Потапа.

— И тёлку тоже, — восторженно рассказывал Потап, обрадовавшись тому, что хоть чем-то смог удивить Бандеру. — Кстати, ты знаешь, что она за Солому замуж вышла? — спросил Потап и, увидев вытянувшееся лицо Бандеры, восторженно продолжил: — Я сам ох…ел, когда узнал. Она прямо на двадцатку к нему приезжала расписываться. Ты прикинь, как он её раскрутил на тюрьме? А Юрик этот, лох рогатый. Я как на двадцатку пришёл вот щас, узнал, чуть со шконки не ё…нулся… на свиданки к нему ездит…

Он ещё что-то говорил, но Бандера его уже не слушал. Глядя куда-то в пол, он думал, как действительно повезло Соломе. В той жёсткой игре тогда, на централе, он выиграл самый лучший приз, о котором только может мечтать любой мужчина — прекрасную женщину, которая будет любить тебя не за деньги и пойдёт к тебе даже за решётку.