Строгий режим

— Эх, бля, в Столыпине бы, конечно, лучше было, — качал головой Горей. — Но хули сделаешь, через шмон с таким добром не дадут пройти.

— Да и хер с ним, дорога и так весёлая будет, — махнул рукой тот, которого Горей называл Костэном. — Я за всё время здесь только раз так гулял, когда у Соломы днюха была. Он нам толкнул наверх такую же бутылочку.

— Ты чё, в девять шесть сидел? — спросил его Бандера. Но ответа он уже не слышал, хотя Костя ещё что-то там рассказывал про Солому. Прислонившись к стене и не ощущая давящих в спину острых цементных камней, он сидел и думал о том, что хоть Соломе и повезло, что Бандеру забрали на этап, но всё же он молодец, переиграл всех. И к тому же он пользуется среди арестантов авторитетом, таким, что его день рождения вспоминают ещё через полгода, и Протасу вряд ли удастся сделать здесь что-то против него. Может, он даже и рассчитается как-нибудь за свою подругу с помощью своих денег, но Бандере от этого легче уже не будет. И он старался смириться со своей участью проигравшего, хотя это было и нелегко.

Первыми прогон из восемь семь получили в камере семь ноль. Прочитав его, Валёк молча протянул его Стасу и угрюмо заходил по хате.

— Ох, них…я! — прочтя, схватился за голову Стае, не веря своим глазам и перечитывая вновь. — Е…ануться легче…

— Чё, чё такое? — сразу подскочил к нему со шконки Лис и, увидев написанное, сделал изумлённое лицо и протянул: — Е…а-а-ать.

— Я сам о…уел, — качал головой всё ещё не пришедший в себя Стае.

— Не, ты прикинь, Валёк. Это ж пи…дец полнейший, — показывал маляву Вальку Лис, как будто тот её не читал. — Больше грева нам от него не будет. У пидора ж стремно брать, правильно?

— Я думал, ты из-за самого Протаса в ауте, а ты все о желудке своём, — укоризненно качал головой Стае.

— Да чё мне сам Протас? — тут же парировал Лис. — Сидят там, сами жируют, а нам шнягу всякую суют. Себе хлеб икрой намазывают, а нам маргарин загоняют. Ты поверишь, что ли, что они там грузинский чай пьют? Или вот эту шнягу курят?

Валёк не слушал, о чём спорили между собой здравый и рассудительный Стае, и этот подхалим Лис, всегда принимающий сторону сильных не зависимо от того, правы они или нет. Голова Валька сейчас болела о том, что если Протас, как написано в прогоне, шпилил на кума и отдавал ему людские малявы, то получалось, что и Валёк тоже помогал ему с информацией. Он ходил по камере и молил бога, чтобы Протас, которому уже терять нечего, его не выдал. Так же он клялся господу, что больше никогда не будет связываться ни с чем подобным, просил простить его за это и не отдавать на растерзание строгачам. Да и свои, если со строгого режима скажут «наказать», не пожалеют. Этот же Лис первый и будет опускать своёго друга.