Строгий режим

Тёплый спешно достал член и начал мочиться на голову Протаса. Он весь дрожал и с него вышла только небольшая струйка, потом его то ли свело в пахе, то ли там действительно ничего не было. К тому же он очень не хотел, чтобы Протас видел, кто это делает. И поспешил спрыгнуть с параши, на ходу пряча своё орудие, от волнения сделавшееся маленьким и сморщенным.

Понявший, что произошло, Протас застонал и от вновь ощущаемой боли отбитых органов и конечностей, и от душевной боли. Но кричать не стал и с параши слазить тоже не торопился, опасаясь, видимо, что избиения могут продолжиться. Он поднялся и молча стоял, не поднимая глаз на смотревших на него людей и стряхивая с волос мочу.

Увидев вроде бы смирившегося со своим положением Протаса Солома повернулся к Тёплому и остальным сокамерникам новоиспечённого опущенного.

— Щас мы уйдём, его больше не трогайте, — жёстко сказал он. — Шмотки его сами ему соберите и пусть едет своих искать. Про балабасы и чай тоже не забудьте, бабки, если были у него какие, тоже пусть забирает. А то скажет ещё, что по беспределу всё отобрали. Получил-то он своё не по беспределу, а по заслугам. Да, Протас? — он глянул на него, но тот молча смотрел в пол и Солома опять повернулся к Тёплому. — Прогон по тюрьме пустите, чтобы все в курсе были. Заодно и другим мышам урок будет, глядишь и одумаются…

Бандера не успел ещё даже разобрать сумку, которую передал ему Киря, как кормушка открылась и какой-то дубак из новых крикнул:

— Банин, Филатов, с вещами!

С широко открытыми от удивления глазами, Бандера подскочил к кормушке так быстро, что дубак не успел её даже закрыть.

— Слышь, командир, погоди. Это меня на этап щас, да? Я же ещё за косачку не расписывался, почему меня щас?

— Значит без изменений все, потом распишешься, — равнодушно ответил дубак и закрыл кормушку.

Бандера разогнулся, но так и остался стоять, потрясённый. Он знал, что сегодня есть этап, но никак не ожидал, что именно сейчас его сразу и отправят в зону. Он рассчитывал, что у него есть ещё дней десять как минимум. Знал, конечно, что некоторым дают расписаться за касачку уже в отстойнике, а бывает что кладут в дело и уведомляют уже по прибытии. Но он никак не думал, что и его это тоже коснётся.

Леший с Антоном спали и не слышали этого, остальным было всё равно, кроме некоторых, которых отбытие Бандеры явно радовало. Тот, кто ещё недавно был Бароном, а стал Металлистом аж в лице изменился. До этого он постоянно молчал и не поднимал глаз на Бандеру все дни, что здесь находился, опасаясь привлечь его внимание. Теперь же лицо его оживилось, как и лицо Юрия, который тоже наверняка радовался уходу Бандеры. Но кроме их оживших глаз и приподнятого лица Металлиста больше ничего не выдавало обычных сборов на этап.