Строгий режим

У нас с ними постоянная дорога натянута, — ответила Катя и, видя, что Ольга раскрыла тетрадь и начала сразу писать, сказала: — Ну ты пиши пока, я пойду послушаю.

Ольга облегчённо посмотрела ей вслед и, подумав, всё же решила написать Соломе сейчас, а отправить вечером, чтобы первой рассказать ему о случившемся. Ей уже не хотелось, чтобы он сам первым узнал об этом и думал об Ольге плохо. Она чувствовала, что начинает испытывать к этому человеку какие-то чувства. Ни перед Шаповаловым, ни даже перед Юркой, про которого уже почти не думала, ей не было так неудобно за то, что про неё могут подумать, будто бы она тоже принимала участие в этой оргии с малолетками.

— Ну рассказывай, — зло бросил Шаповалов сидящему напротив него Игорю Короткову, тому самому Игорьку, которого приказал допросить Дунаев.

— Что рассказывать? — со страхом взглянул на него уже почти восемнадцатилетний парень.

— Всё рассказывай, — процедил сквозь зубы Шаповалов и вдруг вместо того, чтобы спросить, кто был инициатором пробития дыры и этой вылазки, спросил: — Кто кого трахал? Рассказывай. Ну?!

Игорёк втянул голову в плечи после последнего «Ну?!», выкрикнутого опером со злостью во взгляде. После проведённой экзекуции он ещё не отошёл и, поняв, что их могут бить, и даже очень сильно, испуганно затараторил, со страхом глядя на Шаповалова.

— Я… я не знаю… я… Я с Томкой был… только с ней… а кто там ещё с кем был… я не видел…

— Вот с этой кто был? — глядя ему в глаза спросил Шаповалов, сунув ему под нос фотографию Ольги, которую специально заказал для себя у тюремного фото — графа, сказав ему, что в деле испортилась.

— Я не знаю… честное слово не знаю… — испуганно таращился на фотку Игорёк. — Я не видел… Славка кажись… Они там менялись ещё…

— Какой Славка?! Голанов?! Или Ферцев?! Ну?! Говори быстро! — рявкнул со злостью Шаповалов, всё ещё держа фотографию.

— С-с-славка, Ферцев, кажись… — тараторил Игорёк, боязненно глядя на злобного кума. — Там куча-мала была… я… не знаю точно… вы у него спросите…

Славку Ферцева Шаповалов помнил хорошо и знал, что тот ничего не скажет, даже если его бить будут. Он хоть и был вторым по значимости среди малолеток после Максима Косова, но был инициатором всех беспорядков и имел пометку в деле, как склонный к побегу.

Шаповалов посмотрел внимательно на Игорька, потом вдруг развернул фотографию Ольги, которую держал перед его глазами, картинкой к себе и, как-то странно взглянув не неё, бросил небрежно в ящик стола. Он вдруг как-то сразу успокоился и на него опять нашло состояние апатии. И совсем не потому, что допрашивать Ферцева по этому поводу было бесполезно. Просто он вдруг представил, как Ольга трахается с этим малолетним выродком и ему стало противно.