Строгий режим

Взяв у медички для вида таблетку анальгина, он довольный пошёл к своей шконке. Состояние Юрия действовало на него ободряюще. И это немного заполнило ту душевную пустоту, которая мучила его после встречи с этой Ольгой.

«Давай-давай, рожа барыжная, чтоб жизнь малиной не казалась», — думал Бандера. У него уже не было злости на Юрия, просто в злорадстве над ним он находил себе утешение. И чтобы ещё раз задеть его, он нарочно весело и громко сказал одному из недавно прибывших:

— Эй, Косёл. Бери шахматы и иди садись ко мне, поиграем. А то сидишь, голову повесил, как будто тебе жена изменила.

Получив ответ от Бандеры, Протас не унывал, он обдумывал другой план. Почти все его сокамерники, среди которых он был старшим не только по возрасту, были людьми обеспеченными. Все они сидели с ним уже давно и в каждом он был уверен, что они не стучат. Особым авторитетом они, конечно, не пользовались. Все сидели по первому разу. Ну разве что только финансовым или материальным, потому что за помощью к ним обращались довольно авторитетные заключённые. Но как раз вот это последнее обстоятельство и заставляло считаться с ними в тюрьме многих арестантов. Поэтому Протас, раздумывая над этой темой несколько часов подряд, пользуясь своим лидирующим положением в хате позвал всех для разговора на прогулку, оставив в хате Кузнеца, который сидел когда-то с Соломой и мог донести до него этот разговор.

Оказавшись в прогулочном дворике, Протас ещё раз оглядел всех своих пятерых сокамерников, собравшихся вокруг него. Когда все присели на корточки и стали разливать из банки заранее заваренный чай, он с шумом выдохнул и, как будто в последний раз взвесив все за и против и всё же решившись, начал разговор.

— Дело такое, братва, — сказал он с серьёзным видом, подражая уголовным авторитетам. — Надо другого смотрящего нам здесь, в тюрьме. Давайте вместе подумаем, кого мы можем рекомендовать.

— Погоди-погоди, Паха, — удивлённо уставился на него Андрей Спасской, — разве мы это решаем? Солома сам за себя кого-нибудь оставит, когда уйдёт на этап, но он и не собирается же вроде пока.

— Он-то не собирается, — произнёс с некоторой злостью Протас, оглядывая удивлённо смотрящих на него сокамерников, не ожидавших такого разговора, — да только не место ему здесь, за тюрьмой смотреть. Поступки за ним есть… — Протас хотел сказать «гадские», но осёкся, не зная точно какие поступки попадают под такое определение и сказал по-своему, — некрасивые, можно даже сказать неприемлемые в наших кругах.

— Это серьёзные обвинения, Паха, — сказал ещё один более-менее грамотный его сокамерник Тёплый, — тут надо всё конкретно обосновать.