Полет Стрижа

Глядя в глаза этого широкоплечего грузного человека с большой лысой головой, Игорь увидел в них торжество, и волна ненависти поднялась у лейтенанта в груди. Он вырвал бумагу из рук прокурора и молча вышел из кабинета, грохнув напоследок дверью.

""Пацан начинает показывать зубы"", — с некоторым замешательством подумал прокурор.

— Ты там присматривай за ним, а то наломает дров, — кивнув в сторону двери, сказал он Петренко.

Проводив следователя, Малышев отогнал нехорошее предчувствие, колыхнувшееся в душе и, отодвинув наброшенную поверху газету, продолжил занятие, прерванное приходом этих двоих.

— Так, по курсу у нас пять тысяч сто, умножаем на…

В приемной Семыкин остановился, подавляя в душе гнев, и, повернувшись к удивленной секретарше, стараясь говорить как можно небрежнее, спросил:

— Джиоев давно уехал?

— Да нет, минут за пять до вашего приезда.

— Ага, ясно. Спасибо.

""Купили"", — окончательно подвел для себя итог лейтенант.

13

К дому Мурая пришлось ехать в одной машине. «Жигуленок» прокуратуры наотрез отказался заводиться.

Похоже их там давно ждали. Когда уазик Семыкина просигналил около ворот мураевского «дворца», немедленно зажужжал электродвигатель и тяжелая створка поползла в сторону. Посреди двора стоял сам хозяин, просто сияющий от радости и гостеприимства.

— О, какие люди, какие гости! — Муса широко раскинул руки и, словно не замечая сумрачного и холодного вида Семыкина и даже того, что тот не собирался подавать ему руку для приветствия, сам схватил ее и начал горячо трясти в своих ладонях, приговаривая: — Рад, очень рад!

Стрижу, стоящему сзади около машины, сразу бросилось в глаза среди многих чеченцев, стоящих на крыльце, перекошенное какой-то судорогой лицо Алибека. Эта смесь ненависти и презрения появилась на нем при виде склоненной в приветствии головы брата. И было непонятно, кого он больше ненавидит — незваных гостей или брата за это унижение перед ними.

— А я думаю, почему это лейтенант не заходит? Вот капитан Семин, земля ему пухом, частенько заглядывал на огонек, — велеречиво продолжал хозяин дома."

"— Я к вам по официальному делу, — прервал его словоизлияния Игорь и сунул под нос Джиоеву ордер на обыск. — Нам нужно допросить вашего брата и осмотреть все ваши машины.

Муса про себя облегченно вздохнул: Малышев не обманул, не подвел, дом гости обыскивать не имели права.

— Какого брата? — Лицо Мусы приняло глуповатый вид. Он немного переигрывал, ломал комедию истинного кавказца. — Слушай, дорогой, у меня здесь все братья — двоюродные, троюродные, по отцу, по матери, все мы одной крови.

— Родного, родного нам надо, Алибека.