Полет Стрижа

Укрываясь от ветра, они отошли от автомобиля метров на десять и закурили.

— Тоже мне, парижские тайны! — Заза начал закипать.

— Да ну и хрен с ними, — из-за травмы лица Шустик немного гундосил. — Наше дело телячье.

— Не люблю я такие песни из-за угла, — в обычной своей блатной манере продолжил Заза, внимательно наблюдая за тем, как неясно прорисованный в отдаленном свете уличного фонаря профиль капитана о чем-то горячо толкует неподвижному силуэту обращенного к нему вполоборота Шварца. Вскоре их позвали, но Заза уже знал, что хитрый мент, а они с капитаном взаимно не любили друг друга, в чем-то убедил Шварца.

— Тебя подбросить домой? — раздобрился Шварц, обращаясь к Калинину.

— Не надо, сам дойду.

— Какой ты все-таки пужливый, — усмехнулся Шварц. Рядом ощерился в улыбке Заза.

— Береженого бог бережет, — проворчал в ответ капитан.

— А не береженого конвой стережет, — весело, с глумливой ноткой в голосе подхватил Заза. Капитан, сплюнув в сторону, полез из машины под сдержанный гогот трех глоток.

Он и в самом деле смертельно боялся разоблачения. При таких деньгах, что ему перепадали от Шварца, он давно мог купить себе самую роскошную квартиру. Но из-за боязни по-прежнему жил с женой и дочкой в двухкомнатной «хрущевке». Правда, он сменил свой старый «москвич» на седьмую модель «жигулей», но и ту взял с рук и долго потом рассказывал каждому встречному, как ему повезло приобрести автомобиль почти задаром. Он относился к категории людей, которые хитры и изворотливы от страха. В чем себе не отказывал капитан, так это в еде. В последние полгода он стремительно начал прибавлять в весе, вырастая из всех костюмов.

— Стой, — остановил капитана Шварц. Немного помолчал, словно еще решая что-то, но потом сказал: — Ну ладно. Пригоняй этого своего должника, пусть караулит. Я двух тоже уже отправил на всякий случай к спасалке, Санек подсказал. Пусть и твой работает.

Капитан молча захлопнул дверцу и, пригнувшись, шагнул навстречу ветру. Вскоре его фигура скользнула по набережной в сером пространстве начинающегося ночного шторма.

— Ну что, босс, я сажусь с пушкой у спортзала? — спросил Заза, уже зная ответ.

— Да погоди ты! — отмахнулся от него Шварц. — Для тебя тоже дело найдется, и поважней.

— Понял.

— Поехали домой, — велел Шварц Шустику и устало откинул голову на изголовье сиденья, привычным жестом надел черные очки, как бы отгораживаясь от всего мира. Эта ночь даже ему далась нелегко. Слишком много приходилось думать и решать, заниматься тем, что всегда за него делал Боцман.

16

Собаки по-прежнему не унимались."

"""Похоже, там никого нет"", — окончательно решил Стриж и, уже не таясь, слез с тополя и подошел к забору.