Стриптизёр

Не один дурак не захочет тебе помогать, уйти на ту сторону! Они знают, что я вырежу добрую половину их семьи, если ты исчезнешь! — крикнул я ему вслед.

Он остановился. Потом обернулся и произнёс тихим дрожащим голосом.

— Зачем ты это делаешь, Ямиль? Зачем?

— Потому что я люблю тебя, Максиан, — ответил я и добавил мысленно, — потому что не хочу, чтобы ты умер.

По его щеке скатилась слезинка. Ему не помогли мои признания в любви. Ему было больно и горько. Но и мне тоже, только намного больше, потому что наша связь действовала, и я начал забирать его душевную боль на себя. Это было невыносимо. Неужели так и придётся жить, всё время страдая? Я отвернулся, не в силах видеть его слёзы. А на что собственно я рассчитывал. Приволок его сюда, даже не посчитавшись с ним. Проще говоря, сделал то, что захотел. Выкрал, совершил обряд в храме. Но этот шаг вынужденный. И я не собираюсь оправдываться.

Я чувствовал, что он стоит там же и смотрит мне в спину. Обернулся и пошёл к нему.

— Хорошо, миа амо. Если за месяц твоё отношение ко мне не изменится, я тебя отпущу. Уходя, я написал твоим друзьям и владельцу клуба смс. Якобы ты устал и уехал на месяц в отпуск. А ещё ты их просишь не беспокоить тебя, потому что телефон всё равно выключишь. Поэтому искать они тебя не будут. Идём в дом. Сейчас подадут обед.

— Расплакался как баба, а всё из-за тебя, сволочь, — прошипел он, вытирая щёки ладонью.

— Можешь обзывать меня как хочешь, суть от этого не изменится. В нашем мире ты мой муж, Максиан. Идём обедать, а потом, если хочешь, можешь посмотреть, как я буду тренировать сына, — улыбнулся я.

— А что мне ещё делать? Ни телевизора, ни интернета. К друзьям не сходить.

— Читать книги. Гулять. Я бы сказал что ещё, но боюсь, ты снова полезешь драться, — хохотнул я.

Я кричал на него, злился и, требовал меня отпустить. После ударить его пробовал. Всё было бесполезно. Мой кулак даже до его лица не долетел, столкнувшись с какой-то невидимой преградой. Сволочь, он меня что, действительно за девочку считает? Преграда оказалась мягкой, и я даже боль в костяшках пальцев не почувствовал. Но вот на душе взметнулась волна боли и отчаянья. Какой-то невероятной горечи от невозможности уйти домой. Горечи от понимания того, что он может банально применить магию или гипноз, и я буду лежать под ним брёвнышком, и не смогу пошевелиться. Он же в это время будет лишать меня последних остатков мужской гордости. Я итак её почти потерял. Корил себя за то, что мне приятны его поцелуи, что тело сразу отреагировало возбуждающими мурашками, когда он погладил мою руку. Ямиль был прав. На этот раз у меня слишком долго не было секса. Тело само отзывалось на ласку. Оно тянулось к этим прикосновениям. Ему хотелось тепла.