Сады пяти стремлений

Улыбнулась, оценив проявленную ведьмой смелость, помолчала, обдумывая ответ, и медленно произнесла:

– Я изменилась, Аурелия, изменилась ещё там – на Кардонии. Я потеряла всё, а потом – всё нашла. Не сразу, но нашла. Но в тот момент, когда я всё потеряла и почувствовала себя абсолютно одинокой, я неожиданно поняла, что есть возможность одинокой не быть. И ещё я поняла, что он всегда рядом, просто мы не всегда его замечаем. Не всегда верим в то, что он рядом.

– Я увидела, что ваша вера искренняя, адира, и потому удивилась, – объяснила ведьма. – Простите, если мой вопрос задел вас…

Кира жестом показала, что извиняться не стоит, и продолжила:

– Помпилио стал очень важным примером, Аурелия. Ты ведь знаешь, что мой супруг очень силён – и внутренне, и физически, он умён и необычайно уверен в себе, он способен отыскать выход из любого, даже самого скверного, положения, но при этом – верит. Он не любит это показывать, но верит, и вера придаёт ему сил. – Кира помолчала и неожиданно улыбнулась, вспомнив, как её паровинг раскачивался на километровой высоте, глядя носом вниз, и вместе с ним на тонком стальном тросе раскачивалась её жизнь. – Однажды мне стало очень-очень страшно, я была в опасности, но при этом знала, что нужно делать, чтобы спастись. Нет… пожалуй, не чтобы спастись, чтобы выйти из ситуации с честью. Спастись я могла, выпрыгнув с парашютом, но я не хотела так. Я решила рискнуть. Но перед этим я… Я попросила Доброго Маркуса. Впервые в жизни. По-настоящему искренне. А самое главное – машинально и очень естественно. Я обратилась к Доброму Маркусу, и мне неожиданно стало спокойно. Словно я отдала Праведнику все ненужные мысли, сомнения, переживания, неуверенность и благодаря этому сумела полностью сосредоточиться на том, что должна делать. – Ещё одна короткая пауза. – Я вывела паровинг из самого крутого пике, которое только возможно. Я думаю, что никто, кроме меня, не смог бы сделать ничего подобного. Я – очень хороший пилот, и у меня получилось. Я знаю, что спаслась и спасла экипаж лишь благодаря своему мастерству, но мне приятно думать, что Добрый Маркус стоял за моей спиной и улыбался, глядя, как я справляюсь. Сама справляюсь. А он смотрел и улыбался, потому что Добрый Маркус любит лингийцев.

Она не была ни лингийкой, ни адигеной, ни олгеменой. Когда-то. Однако сейчас перед ведьмой стояла истинная олгемена, абсолютная адигена и урождённая лингийка. И оставалось лишь догадываться, как Помпилио дер Даген Тур сумел разглядеть всё это в растерянной, потерявшей всё кардонийской девчонке.

– Вы справились, адира.

– И намерена справляться впредь. – Рыжая в упор посмотрела на ведьму: – Ты хочешь поверить?

Аурелия вздрогнула – она не ожидала, что Кира прочтёт её настолько легко.