Сады пяти стремлений

Траймонгорцы посыпались на палубу, а дер Даген Тур с улыбкой посмотрел на баржу: в её левом борту зияла огромная пробоина, через которую машинное отделение заливала вода. Ни о каком преследовании речи больше не шло, и даже к берегу рулевой не успевал – баржа уверенно шла на дно. Что же касается яхты, она отделалась выбитыми по всему правому борту стёклами, погнутыми переборками и одной сломанной мачтой.

Ну и прыжками по воде.

– Что это было? – испуганно спросила Феодора, которой Помпилио галантно помог подняться на ноги. – Бомба?

– В нас выстрелили из пушки? – предположил один из телохранителей.

– Или мы напоролись на мину?

Тратить время на разъяснения дер Даген Тур не стал.

– На барже преследователей что-то взорвалось, – сообщил он Феодоре. – Кстати, мы едва не прозевали атаку с правого борта.

– Само взорвалось? – Сенатор прищурилась на готовую перевернуться баржу.

– Рано или поздно узнаем, – ответил Помпилио, бросив быстрый взгляд на поднявшегося на верхний мостик Мерсу. – Ничего не сломал?

– Всё в порядке, мессер, благодарю вас, – отозвался алхимик, поправляя очки. – Пара синяков.

– Вас сбросило вниз? – Феодора, как и остальные траймонгорцы, не заметила исчезновения Мерсы, решила, что он упал на палубу и потому среагировала весьма эмоционально: – Вам нужно к врачу.

– Чуть позже, синьора сенатор.

– Почему? – не поняла Феодора.

– Потому что бой ещё не закончился, – ответил дер Даген Тур, перезаряжая карабин. – Звук не исчез.

– Какой звук?

– Вот этот.

Возможно, не окажись на борту яхты Помпилио, появление воздушных кораблей произвело бы на военных Уло куда большее впечатление. Возможно, действуй оба отряда нападавших синхронно, у военных Уло, да и у самого Помпилио возникло бы намного больше проблем. Возможно. Однако история не знает сослагательного наклонения, и потому получилось так, как получилось: прилетевший отряд воздушных судов не мог поддержать речную ударную группу, а военные, услышав презрительное восклицание дер Даген Тура: «Недоцеппели!» – посмотрели на летающие корабли если не его глазами, то без страха – просто как на очередную цель. Каковой они и являлись. К тому же целью они были не очень сложной: воздухоплавание делало на Траймонго первые, самые робкие шаги, и выглядели машины, во всяком случае, на взгляд Помпилио, – нелепо. То ли местные изобретатели не додумались до аэропланов, то ли не сумели создать действующий образец, но появившиеся воздушные суда представляли собой невнятную смесь цеппеля и воздушного шара – находящийся в жёстком баллоне газ поднимал машину с подвешенной снизу длинной платформой; а управление осуществлялось с помощью рулей и рудиментарных крыльев.