Сады пяти стремлений

Траймонгорцам же понадобилось чуть больше времени и, соответственно, чуть больше трупов, чтобы прийти к этой мысли, а придя к ней, они начали разбегаться. Кто-то бросился в воду, другие успели вернуться на катера, которые, в свою очередь, резко отвернули, стараясь оказаться подальше от яхты.

Помпилио проводил их взглядом и негромко произнёс:

– Кажется, всё?

И в этот момент раздался оглушительный взрыв.

* * *Военные Уло не только прозевали атаку, но и не смогли продемонстрировать свои лучшие качества во время самого сражения – увлечённые катерами, они перестали держать под контролем правый борт яхты и напрочь позабыли о барже, на которой располагались основные силы нападавших. Сначала военные пребывали в ступоре, потом вели перестрелку с передовой абордажной группой, потом наблюдали за открывшим огонь Помпилио, точнее, за результатами огня, а потом должны были проиграть – умереть под натиском абордажной команды, но… К счастью для Уло, рулевой яхты умело маневрировал и сделал всё, чтобы не позволить барже встать борт в борт, и так выиграл немного времени. Но угроза не исчезла, баржа продолжала приближаться, а оживлённая перестрелка по левому борту полностью завладела вниманием и военных, и членов экипажа, включая капитана. Все смотрели налево, и только крик рулевого «Правый борт!» заставил капитана опомниться.

Но поздно… слишком поздно.

До баржи оставалось метров пятнадцать и не оставалось никаких сомнений в том, что суда соприкоснутся и высыпавшие на палубу боевики ворвутся на яхту. А их было много, очень много, не менее четырёх десятков, и они уже открыли огонь, пытаясь расстрелять тех, кто находился на мостике, они готовили абордажные крюки и с нетерпением ждали, когда окажутся на борту яхты, они… Они и представить не могли, что их замысел испортит невысокий, худощавого сложения очкарик, который высунется из укрытия на одно лишь мгновение – чтобы бросить в баржу небольшой, размером с ручную гранату, предмет.

Очкарика мало кто заметил – он появился всего на мгновение.

И никто не оценил исходящую от него угрозу, потому что не видели, что очкарик не просто спрятался за стену, а лёг на палубу и закрыл голову руками. Отчаянно при этом ругаясь последними словами, что совершенно не вязалось с его интеллигентным обликом.

Никому даже в голову не могло прийти, что скромному очкарику доводилось сжигать гигантские боевые цеппели.

* * *На верхнем мостике на ногах устоял только Помпилио."

"Мощная ударная волна сильно тряхнула яхту, после чего судно как безумное закачалось на поднятых волнах, но ни то, ни другое не могло смутить опытного цепаря. К тому же цепаря, ожидавшего чего-то подобного.