Время стрелять

 — Разве это по-божески, а?

— А чем еще поминать, если наша Зоинька такая умница, что ни на что другое не удосужилась? — Ремнева сняла проволоку и сурово посмотрела на сидящих. — Только, чур, чтобы никому под мой салют не пердеть!

Тоня подвернула пробку, и она начала выдвигаться из горлышка. Ремнева склонила голову:

— Вон, смотри ты, как лезет, свинья, прямо как залупа из штанов!

— Да у кого ж ты, тетя Тонна, такое видела? Мы-то, дуры стоеросовые, полагали, ты у нас еще целка! Хоть одна девственница на наш монастырь! — Бросова внимательно следила за продвижением пробки и, когда та с громким хлопком вылетела, закричала: — Бабах! И Ленского не стало!

Шампанское заклокотало. Антонина направила бутылку в сторону трех разнокалиберных фужеров, стоявших перед Махлаткиной, которая не успела избегнуть пенящейся струи, попавшей на ее платье.

— Куда ж ты льешь, прошмондовка?! — закричала Жанна и с опозданием закрылась руками. — Смотри, жопа, ты мой последний цивильный прикид обосрала!

— «Цивильный»! Ну ты, Жаннета, вообще артистка по жизни! Это надо же человеку такой наглости набраться, чтобы такую робу еще цивильным прикидом именовать! — Ремнева отпила пенящийся состав. — Ну, бля, шампунь! Сейчас глаза наружу выползут!

— Не свисти, тетя Тонна, напиток весьма достойный! А то во рту такой компост стоял, будто кошки насрали! Во как стреляет! — Зоя облизывала свои вывороченные от природы губы и часто моргала глазами из-за мелких, колких брызг, фонтанирующих из фужера. — Налетай — подешевело: было рубль, стало три!

— Фу ты, все выдула! — шумно выдохнула Махлаткина. — Весь хер до копейки!

— Слышь, подруга, я тебе сколько раз говорила: не вячь тем базаром, которого не разумеешь!

Фужер в крупных, опухших пальцах Антонины выглядел игрушечным, словно он был позаимствован из детского сервиза.

— За свои слова надо отвечать!

— А что тут за секрет, что за военная тайна? — Жанна удивленно расширила глаза. — Опять ты, Тонна, выступаешь со своими мудачествами!

— Ты, мать, и с этим словом будь поскромнее, — предостерегла Ремнева. — А секрет тут самый что ни на есть простой: попадешь ты, скажем, пусть даже случайно, в такую компанию, где люди серьезные да еще и в понятиях пребывают, и ляпнешь вот так чего-нибудь, не подумав, так они с тебя за твой базар спросят по самой суровой мере!

— Ну так ты, если знаешь, тогда и мне, сельской дуре, подскажи, что это выражение, к примеру, значит? — не сдавалась Махлаткина, прикуривая от свечи. — За счет твоей доброты и я, гляди, чутка умнее стану, и никакого пердоса со мной не приключится.

— Эх ты, дауниха имбецильная! — Антонина оторвала кусок от газеты, которой в их прошлую посиделку Бросова била мух, и отерла свое вспотевшее лицо.