Время стрелять

— Вы как будете рассчитываться, по карте? — склонился официант над столиком. — Или наличными?

— Давай! — подтолкнул Таранов Валежникова, и тот, немного зависший после всеобщего веселья, извлек свою клубную карту и доверил ее официанту. — Конечно по карте! Мы тут свои люди!

— Все в порядке! Я с вас списал, — улыбнулся молодой человек, сверкнув прозрачным камешком в верхнем очень белом зубе. — Спасибо вам за ваше посещение! Мы всегда безмерно рады вас видеть в нашем заведении! А вы сегодня почему, если не секрет, не играете?

— Да что-то оно нынче как-то не в тему, — откликнулся Андрей и ущипнул Диму за выпуклую ягодицу. — Свинья, опять ты меня под расчет подставил!

— А ты, дуралей Валежник, опять меня соблазняешь! — хлопнул друга по руке Таранов, разминая на ходу занемевшую спину, и первым двинулся к выходу. — Не забудь насыпать на чай девчонкам и пацанам на воротах!

— Я не фтал при вфех говорить, но твоя там тофе с ними, — положил руку на плечо Еремею Рашид.

— Спасибо, — немного ссутулился Уздечкин.

Выходя из-за стола, Геродот сунул свою записку официанту и что-то шепнул в его украшенное ухо.

На экране телевизора начался рекламный ролик кандидата в губернаторы Санкт-Петербурга Игоря Семеновича Кумирова. Вот кандидат проходит бодрым творческим шагом по Невскому проспекту, а вслед за его мечтательными, полными решимости воплотить свои обещания глазами возникают исполненные с помощью компьютеров отремонтированные фасады зданий. Вот он идет вдоль Невы, и тут же над рекой нависают новые мосты. Игорь Кумиров выступает перед рабочими в заводском цеху, и тут же со стапелей сходят суперсовременные суда. Кумиров общается с ветеранами, многодетными матерями, инвалидами, школьниками, и тотчас воплощаются все их чаяния, а внизу по экрану вновь и вновь проплывает бегущей строкой формула кандидата: «Кумиров — для города кумиров!»

После окончания предвыборного ролика на экране начинают мелькать изображения трупов, поверх которых проявляется истекающий кровью заголовок «Трупы Петербурга», доносятся стрельба, крики, вой сирен, уверенно пробивается довольно мрачная мелодия, исполняемая на контрабасе.

В прозекторской, на фоне обрабатываемых патологоанатомами трупов, на оцинкованной тележке восседает Лолита Руссо. На журналистке — кожаный костюм с обилием заклепок, молний, брелоков и цепочек.

— Уважаемые телезрители! Настало время поведать вам о трех смертных случаях, которые произошли в течение двух предыдущих дней. Эти три смерти вызвали шумную реакцию не только в известной степени закаленному к любого рода насилию Санкт-Петербурге, но и в Москве.