Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

 — Кирилл махнул рукой. — Кого надо — отловили, кого нужно пристрелили… Так что на ближайшие десять лет тишина и благодать. Сейчас главные скачки будут на Украине и Белоруссии. Местные кадры волнуются…

— А успокаивать будем опять мы?

— Частично. — Новиков коротко кивнул официанту, поставившему салаты, и дождавшись, пока он отойдет, продолжил: — Там, кроме нас, есть кому поработать. Партконтроль, инспекция РККА, инспекция Совнаркома… Мало никому не покажется. Тебе, кстати, как в роли начальника стрелковой школы?

— Да ну, — Надя покачала головой. — Набрали дурочек по переулочкам, учи их теперь.

— Что, так плохо?

— Да нет, ворчу просто. — Надежда громко рассмеялась. — Сама такой же была лет пять назад. Приходится каждое слово доказывать делом. Кстати, хочу сказать спасибо за новые винтовки. Девчонки в них просто влюбились. После мосинок — просто шедевр.

— Это не мне спасибо, это ижевцам. — Кирилл покачал головой. — Я им просто идей накидал в виде эскизов, а они уже сделали все остальное. Вот подожди, скоро пойдут БСК — бесшумный стрелковый комплекс, вот тогда и благодарить будете. С двадцати метров звука уже не слышно.

Большая группа забайкальских казаков гуляла в «Метрополе» по случаю перевода в столицу. И не просто куда-нибудь, а в корпус Особого назначения под командованием Стального Кира. Слухов и легенд о личности комбрига ходило предостаточно, но что в этом правда, а что выдумка, казаки разобраться не могли. Слишком уж фантастически все звучало. Хотя пленные и «языки» с «той» стороны рассказывали вроде одно и то же, что наводило на мысль о значительной доле истины в этих байках.

Особенно много шума наделала история о покушении на товарища Сталина, когда Кир вместе со своей невестой положили не то пять, не то десять беляков, прикрыв Сталина собственными телами.

Сами казачки, неоднократно ходившие в рейды на вражескую территорию, были действительно опытными вояками, а ордена на груди, и царских времен и советские, говорили об этом лучше всяких слов.

Забайкальский казак Артемий Рыбаков, воевавший еще на сопках Маньчжурии, о чем-то тихо спорил со своим давним другом и побратимом Иваном Евграшиным, пока на это не обратил внимание подполковник Валерин.

— О чем спор?

— Да он это, — негромко произнес Евграшин и упрямо посмотрел на товарища. — Я же его в госпитале как тебя видел. Он туда к своим приезжал, ну и спел несколько песен. Помню, одна такая была… про казаков, только донских.

— А давай попросим его спеть? — азартно предложил Рыбаков, не боявшийся ни бога, ни черта, ни начальства. — Неужто откажет?

— Осади, — Валерин покачал головой. — Видишь, он с девицей сидит. Негоже им мешать. Может, это у них первая встреча… а может, последняя. А тут мы.