В объятиях страсти

– Но он тебя видел, – возразил Трейгер, опускаясь рядом с ней, чтобы вытереть грязь с ее щек; однако когда Сирена отпрянула, словно его прикосновение ей отврати­тельно, он безропотно убрал руку. – Эган был здесь, когда ты упала с лошади. Это его голос ты слышала в ту ночь. Он знал, что я тебя разыскиваю, и решил помочь мне. По твоей милости я провел беспокойную ночь и те­перь валюсь с ног.

– Уж я-то знаю, каким раздражительным ты бываешь после бессонной ночи, – поддела его Сирена.

– Я? – Трейгер чуть не подавился. – И как только у такой взрывоопасной штучки, как ты, хватает наглости жаловаться на мой характер? Да у меня такой же спокой­ный нрав, как небо в ясный день, – хвастливо заявил Трейгер.

– Только не выверни руку, когда будешь поглаживать крылья ангела у себя на спине.

– А тебе не стоит кусать руку дающего, – посовето­вал он, широко улыбнувшись. – Я намерен предложить тебе защиту от твоих многочисленных врагов.

– Не уверена, что ты не один из них, – задумчиво произнесла она.

– Господи, да с чего ты взяла, что я собирался сдать тебя красным мундирам?

– Ты сам признался, что тебе отчаянно нужны день­ги. Откуда мне знать, как низко способен ты пасть, чтобы разжиться ими?

– Честное слово, женщина, ты могла хотя бы усом­ниться, – возмутился Трейгер. – Почему бы не выска­зать свои подозрения, прежде чем удирать среди ночи? У тебя вошло в привычку играть с опасностью, и, учитывая обстоятельства, рано или поздно ты получишь то, на что давно напрашиваешься.

– Ты никогда не считал нужным объяснять свои мотивы. Как я могла рассчитывать, что ты вдруг изме­нишься?

Трейгер тяжело вздохнул.

– Наверное, я не заслужил твоего доверия, но на то были причины. Я не имел права разглашать информацию.

Обличающий блеск в ее глазах несколько угас, когда она взглянула в его смягчившееся лицо.

– А теперь имеешь? – прямо спросила она, восполь­зовавшись его настроением.

– Осторожность у меня в характере, Сирена, – при­знался он, пропуская пальцы через ее позолоченные солн­цем пряди. – Я не уверен, что ты не набросишься на меня, повернись я к тебе спиной. Мне трудно судить, кому принадлежат твои симпатии. Твой отец – высокопостав­ленный британский чиновник, между тем как ты бросаешь вызов красным мундирам, открыто выступая в защиту не­зависимости. Это настолько сбивает меня с толку, что я не могу решить, на чьей ты стороне.

Она опустила ресницы под его пронизывающим взором.

– Я разрываюсь между уважением к отцу и лояльно­стью к своим согражданам. Я родилась и выросла в коло­нии и считаю, что у нас есть основания протестовать против несправедливости. Натан однажды сказал… – Ее глаза тревожно расшились, и она осеклась на полуслове. – Мы должны что-нибудь сделать для него.

– Слишком поздно, Рена.