Рабыня страсти

Язык раздвинул горячие и нежные губы, и она принялась жадно сосать его, одновременно приходя в себя. Но весь он уже был охвачен пламенем — страстные игры возбудили не только Зейнаб, но и его мужское естество. Он сел поверх нежной груди девушки и поднес к ее губкам свой каменный член. Одновременно одна рука его протянулась назад и принялась поддразнивать девушку.

— Развяжи мне руки, — сказала она.

— Нет.

— Ну хоть одну… — молила она.

— Работай лишь губами и язычком, моя красавица, — калиф был неумолим. — Помни, что я твой господин! Покорись воле моей, Зейнаб!

Она начала медленно и покорно вылизывать напряженную плоть, водя язычком вокруг рубиновой головки, а тем временем искусные ласки калифа подарили ей новое блаженство… Он с ума сводил ее дразнящими касаниями, и Зейнаб лишний раз оценила опытность любовника: он был искусен в игре, пожалуй, не меньше, чем она сама… И вновь она содрогнулась всем телом. Какие дивные, подвижные пальцы…

Отпрянув от нее, он властно озирал свою рабу. Потом проник увлажненными пальцами в ее рот:

— Ты обильно истекаешь соками любви, моя красавица, я выполняю свое обещание. Я с радостью буду наслаждаться этим изысканным напитком, Зейнаб. Не родилась еще на свет женщина, подобная тебе, — и ты моя!

Теперь голова калифа покоилась меж ее бедер, а член его снова оказался возле самых губ Зейнаб.

От касаний его языка она страдала мучительно и сладко. Ее благодарные губы страстно ласкали его трепещущий член, язычок нежно скользил по пылающей коже… Обоих поглотили волны страсти. Она дарила калифу блаженство.., и испила восторг сама… Наконец, когда терпение владыки истощилось, он вновь переменил положение и страстно, резкими толчками проник в ее недра, наслаждаясь ее отчаянными воплями.

Мужское естество калифа было больше и тверже, чем когда-либо прежде. Зейнаб ощущала в себе сладкий трепет — трепет неутолимого голода. На мгновение аквамариновые глаза закрылись, она позволила страсти ослепить себя, канула в сладкую пучину… Рабыня Страсти никогда не позволяет себе забыться… И все же какое-то краткое мгновение Зейнаб себя не помнила, витая где-то в радужном сиянии и внимая голосам неземных птиц…

Но Абд-аль-Рахман также не мог больше выносить сладостной муки: он потерял голову, и сок любви обильно хлынул в жаркие недра… Он без сил рухнул на тело любимой, преисполненный горячей благодарности.

— Господин мой, освободи меня! — выдохнула Зейнаб, и калиф успел все же ослабить путы.

— Потрясающе! — сказал он наконец. — Это было просто потрясающе! Ты и впрямь самая искусная на свете Рабыня Страсти.