Рабыня страсти

Похоже, справиться с этим она не сможет. Какое право имеет эта девчонка похищать у нее калифа, любимого мужа?.. А что, если Зейнаб родит? Прежде она никогда не беспокоилась, что дитя какой-нибудь наложницы поколеблет незыблемое положение ее сына. Ведь Абд-аль-Рахман раз и навсегда решил, что Хакам наследует его престол! А что, если он вдруг передумает? Что, если любовь к Зейнаб лишит его разума? Захра лихорадочно рассмеялась…Зря она так отчаивается. Ничто не угрожает ни ей, ни сыну… И все же, все же… Седина в бороду — бес в ребро. Вдруг…

Ее пылающего гнева не усмирило известие о том, что Зейнаб со слугами перевезли в Аль-Рузафу.

— От кого это ее так оберегают? — с горечью говорила она Таруб. — Это смешно! Просто нелепо!

Светло-карие глаза Таруб светились искренним участием, когда она успокаивала подругу:"

"— Не терзай своего сердца, Захра. Калиф просто играет роль озабоченного любовника — ему это приятно. К тому же просто хочет на время уединиться с новой игрушкой. Это вполне естественно. Разве ты не помнишь, как в юности он перевозил нас с тобой в летнюю резиденцию? Когда Зейнаб поправится, он привезет ее назад. Кстати, помни, что Аль-Рузафа находится северо-западнее Кордовы, а Мадинат-аль-Захра, напротив, к юго-востоку от города. Так что калиф будет больше времени проводить в седле, нежели в жарких объятиях Рабыни Страсти. — Таруб хихикнула. — Зейнаб молода и наверняка насмерть перепугана случившимся. Какими бы баснями ни утешал ее калиф, она далеко не глупышка и прекрасно понимает, что шансы отыскать злоумышленника ничтожно малы. Так что он увез ее в Аль-Рузафу отчасти для того, чтобы утешить и успокоить бедную девочку…

Но Зейнаб вовсе не была напугана. Она отчаянно злилась на то, что кто-то осмелился решиться на отравление. А ведь она была уверена, что у нее нет врагов! Наверняка это какая-нибудь глупенькая девчонка, искренне верящая в то, что если она уберет с пути Рабыню Страсти, то владыка снизойдет до нее! Непохоже было, что она когда-нибудь узнает имя отравительницы, но теперь придется всегда быть настороже. В гневе сверкала она глазами, глядя, как ее одежду выносят из комнаты, чтобы спалить, — Хасдай-ибн-Шапрут был неумолим.

— Это смешно! — бушевала она. — Не могут же все мои платья быть пропитаны ядом! И считай, что все мои драгоценности пропали: уксус испортит их! Да провались он, этот въедливый лекаришка, со своими советами!

— Он спас тебе жизнь, госпожа, — резко бросила Ома. — И что в сравнении с этим какие-то тряпки и побрякушки? Кстати, калиф клятвенно пообещал одеть тебя как принцессу крови! Весь шелк, присланный Доналом Раем, уйдет на новые наряды для тебя.

— А ты откуда об этом узнала? — придирчиво спросила Зейнаб.

— Наджа рассказал. А он знает обо всем, что происходит во дворце.