Рабыня страсти

Зейнаб стала наложницей калифа и тотчас же стала его любимицей. А я воротился в Алькасабу Малику, чтобы жениться на тебе. Конечно, это великое несчастье, Хатиба, что наши с тобою сердца отданы другим, но мы не в силах изменить своей судьбы. Если бы я даже сегодня же отослал тебя назад, к отцу, это ровным счетом ничего бы не изменило. Я не обрел бы Зейнаб, а гордость не позволила бы твоему отцу отдать тебя любимому… Ты сама знаешь, что это правда. И пусть нам с тобою не дано полюбить друг друга, но обещаю, что стану относиться к тебе со всем мыслимым уважением — ведь ты мне жена. Большего я не могу тебе обещать. А будешь ли ты платить мне тем же, Хатиба?

Его речь потрясла девушку. Вдруг вся ее холодность и отчужденность улетучились — теперь она была просто насмерть перепуганной девчонкой.

— Ты должен отослать меня домой… — почти беззвучно прошептала она. — Я не девственна… — И она разрыдалась, обуреваемая ужасом и отчаянием.

— Отвергнутый жених? — ласково спросил Карим. Она кивнула, устремив на него серые глазищи, полные слез и ужаса.

— Когда в последний раз вы были близки?

— Три дня тому назад…"

"— Твоя девственность ровным счетом ничего не значит для меня, Хатиба, — сказал Карим. — Но если ты беременна от этого человека, мне ничего не останется, как отправить тебя домой к отцу, покрытую несмываемым позором.

— Если.., если я беременна, то могу сказать, что от тебя… — возразила она. — Никто ничего не докажет, мой господин!

— Я не лягу с тобою, Хатиба, по меньшей мере два месяца, — объявил он. — Сейчас я позову служанок, и ты проведешь ночь в их обществе. Какая жалость, что ты сглупила и поспешила, Хатиба! Я открыл бы тебе мир чувственных наслаждений…

Он покинул ее, безутешно рыдающую на руках рабынь, и вернулся к себе.

— Передай Мустафе, чтобы он тотчас же явился! — бросил он привратнику. Явился Мустафа, и хозяин объявил ему:

— Я должен тотчас же вернуться в Алькасабу Малику и переговорить с отцом. Следи за тем, чтобы ни моя жена, ни одна из ее служанок не покидали своей половины. Помни — никто, Мустафа!

— Да, мой господин! — лицо Мустафы оставалось невозмутимым. — Приказать оседлать для вас коня?

Карим кивнул — и несколько минут спустя уже скакал по темной дороге, ведущей в город. Войдя в дом, он убедился, что тут все спокойно, и у него отлегло от сердца.

— Карим?! — отец менее всего ожидал увидеть сына здесь в этот час.

— Что случилось? — спросила мать. На ее прекрасное лицо легла тень. — Ведь ты должен сейчас быть с Хатибой! Почему…

Карим в подробностях передал им разговор, состоявшийся в спальне новобрачной. Хабиб-ибн-Малик пришел в неописуемую ярость. — Ты должен немедленно развестись с нею! — , бушевал он. — Я найду для тебя порядочную девушку!

— Нет, — спокойно сказал Карим.