Настоящие, или У страсти на поводу

Вот что с людьми делают эмоции и чувства.

Игра вышла из-под контроля, принимая катастрофические масштабы. Он вообще жалел, что ввязался в это. Вот только пути назад уже не было.

Она появилась в его дверях как призрак. Очень бледная, с кругами под глазами, с влажными на висках волосами, которые прилипли ко лбу, и неприкрытой ненавистью в зелёных в глазах.

— Мне надо с вами поговорить.

И голос такой чужой и безжизненный, что больно."

"Торнтон не стал напоминать ей о приличиях и о слухах, лишь кивнул, приглашая присесть.

— Воды?

Белфор была такой хрупкой и тоненькой, что казалось еще немного и переломится. Кто угодно, но только не она. Такие не ломаются, а гнутся под неприятностями, выживают и становятся только крепче. Леонард не понимал, с чего так решил, просто знал.

— Нет, спасибо. Что вы хотите?

Граф сел напротив неё, закинув ногу на ногу и пристально изучая её лицо. Сейчас он мог себе это позвонить. Белфор взгляда не отводила и ненависти не прятала за безразличной маской.

— Я его не избивал и приказа не отдавал.

Почему-то было жизненно необходимо сказать ей и понять, что она услышала и поверила.

— Я знаю.

— И не думал, что он свяжется с бандитами.

Кивок и ледяное:

— Но это затеяли вы. Решили отомстить за пощечину? Вам удалось. Что вы хотите, граф? Артефакт? Хорошо, он у вас будет. И не один. Я отработаю каждую монету из шести тысяч. Вам же уже известна сумма долга?

— Вы же уходите в горы через неделю, — напомнил Леонард.

— Не уйду, пока не верну вам всё до копейки. Если надо, могу подписать обязательства.

— А что на этого скажет ваш жених?

— На кону его жизнь, — резко отрезала она.

— Вас не смущают его увлечения?

Вспыхнула. Алые пятна украсили бледные щеки, делая её ещё моложе.

А ведь она ровесница Селины. Значит, Белфор сейчас двадцать три — двадцать четыре года. А выглядит не старше девятнадцати.

«Белфор… Айола…»

Он никогда не называл её по имени, даже мысленно. А сейчас почему-то решился.

Айола… Непривычное имя, северное, незамысловатое и такое простое, но оно удивительно ей шло. Насколько мужчина помнил, это название какого-то цветка, который рос только в Северных горах среди бесконечных снегов. Маленький, белоснежный, хрупкий и в то же время стойкий, если смог пробиться и выжить там, где другие были не в силах.

— А вас не смущают ваши увлечения, граф? — звенящим голосом парировала она. — Вы ведь тоже игрок.

— Я не азартен.

«Если дело не касается тебя… Всего пара дней, а я уже совершаю поступки, которые мне совсем не свойственны».

— Меня это не касается.

— Но вы сами спросили, — напомнил ей Леонард.

— Граф, я пришла к вам за помощью. Готова принести извинения и бесплатно создать десяток ценных артефактов. Что еще вам нужно?

Если бы Торнтон сам мог знать.