Страсти ниже плинтуса

Ей смеют указывать в собственном доме! Ее укоряют в невежливом поведении! И кто? Какая-то деревенщина! «Не хочете» — вы только подумайте!

— Я прошу вас не вмешиваться и дать мне поговорить с сыном наедине! — ледяным тоном произнесла она.

Но ее убийственная вежливость не произвела на наглую девицу ни малейшего впечатления.

— Да об чем тут говорить-то! — махнула та рукой. — Все уже сговорено давно! Места у вас много, три комнаты все-таки, мебель, правда, кое-какая лишняя, но это дело поправимое. Чего эту рухлядь в квартире держать? — она пнула ногой тумбочку в коридоре.

Тумбочку покупала еще покойная мама, Вера Анатольевна держала в ней милые сердцу пустячки: Кирюшины детские башмачки, тетрадку, в которую она, учась в школе, записывала полюбившиеся стихи, картонную коробку от печенья «Мечта», наполненную клубочками ниток. Сама она не слишком интересовалась рукоделием, нитки остались от бабушки. И вовсе ничего не значит тот факт, что тумбочка за многие годы облезла и вместо одной ножки Вера Анатольевна подкладывала простую деревянную чурочку. Раньше умели делать вещи, тумбочка прослужит еще многие годы."

"От удара ногой тумбочка жалобно скрипнула и покачнулась.

— Что это вы, милочка, себе позволяете? — вскрикнула Вера Анатольевна.

— А то, — веско сказала девица, — что я тут жить буду. И даже не мечтайте, что нас из дому выгоните. Ишь что придумали — у самой три комнаты, а молодую семью — в общежитие выселяете! Или еще, чего доброго, — квартиру за двести баксов снимать!

— Какое общежитие? — оторопела Вера Анатольевна.

— Техникума железнодорожной промышленности и транспорта, — пояснила девица, — я там учусь на втором курсе. Койку имею в комнате на четырех человек. Если похлопотать, то на двоих комнату, конечно, отдельную дадут, да только зачем тесниться? Там удобства, конечно, есть, но в конце коридора, кухня одна на восемьдесят человек, душ по пятницам… А у вас вон сколько места. Запущено, конечно, грязища по углам, но это мы мигом отмоем. Подружек позову, потолок побелим, стены покрасим…

Девица по-хозяйски ходила по квартире, открывала все дверцы и шкафы, без стеснения заглядывала в ящики и коробки. У Веры Анатольевны потемнело в глазах.

— Кирилл! — в отчаянии вскрикнула она. — Сделай же что-нибудь!

Но сын безмолвствовал. Он старательно отворачивал лицо, чтобы не встречаться с матерью взглядом.

— Напрасно вы, мама, так расстраиваетесь, — спокойно сказала девица, — тут уж вы ничего поделать не можете, раз ваш сын на мне женится.

— Это мы еще посмотрим! — из последних сил прохрипела Вера Анатольевна.

— А чего смотреть, — удивилась девица, — когда справка из женской консультации имеется! Беременность шесть недель, все как полагается, штамп с печатью.