Страсти-мордасти рогоносца

И Серебрякова изложила свое видение событий. По ее убеждению, у коллег плохая память, они не помнят даже, что вчера происходило, поэтому уверены: Ткачев всегда демонстрировал заботу о жене. А Валентина обладательница острого ума и, как она сама сказала, великолепной мнемы. Поэтому ученая дама не забыла, что нежности по телефону начались примерно год назад, до этого Тихон Матвеевич не баловал Антонину Ивановну особым вниманием. Еще мадам прочитала мне лекцию, так сказать, об этике и психологии семейной жизни. По-учительски так, обстоятельно. «Молодой человек, уверена, вы холостяк, поэтому не знаете, что после трех лет совместной жизни любой брак превращается в рутину. Спадает пелена влюбленности, изменяется тональность общения. Молодожен звал новобрачную «зайкой», «киской», придумывал ей другие милые прозвища, а спустя несколько лет жена уже именуется «мамой», поскольку дети народились. Прежде жена получала эсэмэску: «Поросеночек, надень красную пижаму, хочу ее с тебя снять». А теперь идут сообщения иного содержания: «Что купить? Кефир брать?» И это я веду речь о хорошем браке, в котором мужчина прекрасно относится к спутнице жизни, отдает ей зарплату и является заботливым отцом. Просто любовь у супругов стала другой, вместо пламени ровно горящий костер, который иногда затухать начинает, а потом, глядь, опять языки вверх скачут».

– В принципе, ученая дама права, – вздохнула Аня.

– Любовница… – протянула я. – Может, Юлия Бокова что-нибудь знает? Надо с ней поговорить. Эдя, дай-ка мне телефон и адрес Юли.

Булочкина пробежала пальцами по клавиатуре.

Дверь отворилась, в комнату вернулся Ватагин и воскликнул:

– Вот, посмотрите! Что это вам напоминает?

Я взяла снимки, которые протянул мне психолог. И поняла, что вижу съемку, сделанную много лет назад перед судебным вскрытием женского тела.

– Такая же аллергия, как у Антонины… – удивленно протянула Буль, заглядывая через мое плечо. – Это чей труп? Судя по обстановке, исследование делали давно. Кто на снимке?

Александр Викторович побарабанил пальцами по столу.

– Лавиния Либер. Мой провал. История из моей наивной, самоуверенной юности. Из-за нее я, в то время Саша Ватагин, решил даже уйти из профессии. Но профессор Краузе сумел убедить меня, своего аспиранта, что проколы могут случиться у любого. У многих бывших студентов, только что получивших диплом медика, возникает ощущение, что они боги, знают все. Начинающие Гиппократы свысока посматривают на пожилых специалистов, посмеиваются, когда слышат, как те говорят больной: «Дорогая, зачем вам антибиотики? У вас обычная простуда. Чай с лимоном, малиновое варенье, носочки шерстяные, да насыпьте в них порошок сухой горчицы». Ну разве это лечение? Анекдот!

Психолог тяжело вздохнул:

– И я таким был.