Мексиканские страсти

— А что ты ему скажешь? — спросила Леся. — У тебя уже есть план?

— Есть ли у меня план? — Кира строго взглянула на подругу. — Есть — и еще какой! Я этому подлецу такое скажу… Такое!..

И они с Лесей помчались по пустынным улицам. Дома остались лишь Якоб и Йене, которым была поручена охрана квартиры и которых подруги обманули, сказав, что вернутся через полчасика. На самом деле Леся подозревала, что расправа с Борисовым может затянуться надолго.

— Может быть, поймаем машину? — предложила она наконец, рассудив, что сама Кира до такого решения вряд ли додумается.

— Что? — остановилась Кира. — Да, конечно, лови!

На машине подруги добрались до дома Борисова всего за двадцать минут. Но не надо думать, что за эти минуты Кира успокоилась настолько, что могла бы конструктивно вести диалог с бывшим возлюбленным. Ничего подобного. Напротив, она припомнила все то хорошее, что этот подлец когда-то для нее сделал, а теперь, видите ли, собирался делать для другой, и Кирин гнев еще более возрос.

В общем, к дому Борисова Кира подлетела в том состоянии, когда критическая масса гнева близка к взрыву. И надо же было такому случиться, чтобы как раз в этот момент Борисов вышел во двор. Да еще не один! Несчастный! На его руке висела какая-то чахленькая блондиночка, на вид — сущий ягненочек.

И этот ягненочек рыдал горькими слезами. Борисов выглядел весьма смущенным, но все же пытался как-то утешить девушку. Но та не давала себя поцеловать и, всхлипывая, отмахивалась. Киру эта их размолвка, которую она трактовала как милую супружескую, лишь подогрела до такой степени, что взрыв все же произошел.

— Борисов! — с таким воплем она выскочила из машины, оставив Лесю расплачиваться с таксистом.

При этом Кира мчалась к Борисову, делая огромные прыжки. Глаза же ее и зубы сверкали в темноте. Волосы растрепались, а плащ был распахнут. Так что она производила весьма сильное впечатление. Не обращая внимания на слезы соперницы, Кира подлетела к ступенькам и стащила Борисова вниз. Именно на него был сейчас направлен весь ее гнев.

— Что же ты делаешь, скотина?! — закричала она, вцепившись в Борисова. — Я же тоже живой человек! Ты зачем надо мной издеваешься? Ну, расстались — и ладно. Зачем же цветы дарить? Да еще мои любимые лилии! Мне же больно, это ты можешь понять?! Или ты совсем чурбан бесчувственный?!""

— Но Кира… — Борисов в испуге попятился; он явно забыл все свои восточные приемы самозащиты.

Или не было у его учителя таких приемов, которые были бы действенны против разгневанной Киры. Поэтому Борисов никак не помешал девушке вцепиться ему в ворот пальто и трясти как грушу.

— Ты все не так поняла! — кричал Борисов. — Честное слово, Кира!

К этому времени подоспела и Леся. Она вцепилась в Киру и начала тащить ее назад.